ШИЗА: три в одной

Внутри неё словно прыгали и кувыркались весёлые пузырьки, наполненные счастьем. Этот полёт стал долгожданным отдыхом от семейных проблем.

Гора, на которой находился Дворец Подсознания, омывалась рекой Забвения с её вечным плотным молочным туманом. Со всей скорости девушка влетела в прохладную белую взвесь. Густо-зелёные воды морщила мелкая рябь. Будто живые, ползли, клубились над тёмной рекой прохладные облачные сгустки, то проясняя прибрежный пейзаж с плакучими ивами и стайками узких листиков на поверхности воды, то пряча берега, словно занавешивая полупрозрачными шторами.

Летя в густой пелене, которую можно было разгонять руками, Янка вспомнила отчего-то бабушкины слова, будто эта река, пересекая Межмирье, становится быстрой и полноводной, падает множеством водопадов и огибает пределы ада.

Туман плыл, танцевал, махал нечётко очерченными ивовыми ветками с берегов, клубился и сворачивался в дымные узоры, приветствуя гостью. Сверху дворец Подсознания виднелся ровным чёрным квадратом. Подлетев ближе, можно было рассмотреть его удивительную форму, напоминающую головной убор выпускника американского колледжа, только кисточки не хватает.

Дом стояла на горе, словно академическая шапочка, надетая на лысую голову. Выглядел дворец, как мавзолей из чёрного шлифованного камня, строение не имело ни окон, ни дверей. Квадратный вход зиял тёмной неизвестностью, каждый раз возбуждая мысли о бессмертном творении Малевича[5].

Вся в атласе, вся в пурпуре,Вся под стать пурге и буре,Я спешу на пир.

Не давай своих советов.Мне сугубо фиолетовТвой жестокий мир.

Дивным пологом, сломя голову.Впопыхах.Оком-мороком по-над городом.В облаках.Пока! Пока!..

Янка приземлилась около устрашающего входа, который всегда был открыт, но каждый раз готовил входящему либо новую тайну, либо сюрприз с предсказанием. И вдруг увидела, что стая птиц, о которой она только что размышляла, образовала на фоне сумеречного сиреневого неба женское лицо. Портрет, словно нарисованный тёмными точками, был вполне узнаваем – на портрете была она сама.

Рот на лице менял свои очертания, будто портрет что-то очень ей хотел сказать. Янка повторила за небесным ликом движение губ и у неё получилось: «Пока-пока!..»

Чтобы не перепугаться больше и не дать задний ход, девушка помотала головой, словно стряхивая наведённый морок. Не давая себе времени на раздумья, зашла в таинственную прохладу мавзолея. За ней с железным лязгом закрылись выдвижные, как в лифте, двойные двери.