ШИЗА: три в одной

Прочтение закостенелого сюжета получилось весьма авангардным, так как теперь скульптура состояла в основном из углов и плоскостей. В результате портрет представлял собой устрашающего вида оторванную голову инопланетного существа, в два раза превышающую привычные человеческие размеры. Лик его был поистине ужасен! Пришелец явно имел милитаристические цели в отношении обречённых землян, это можно было прочесть по его злобно изогнутым бровям, безгубому рту, искривлённому в презрительной усмешке, и носу формы клюва гигантского орла.

Безжалостный Цес втихаря подписал тонким стеком сзади на подставке со скульптурным портретом неопознанного инопланетного захватчика фамилию скульптора, якобы изваявшего сей шедевр, и название самой работы. Гордая подпись гласила: «Гульнур Церетелли “Портрет мальчика, вытаскивающего занозу”».

Пришло время оценки трудов. Ребята расставили по периметру мастерской свои столы-станки с глиняными головами. Перед началом просмотра работы оценил сам натурщик. Неприветливый критик с придирчивым вниманием осматривал частокол серых мужских голов.

Портрет, выполненный Храмцовым, привёл сдержанного на вид старика в полный восторг: «Эх, вот бы мне на могилку такой памятник. Красота!» Зато подойдя к авангардной работе Гульнур, дедок скорчил брезгливую гримасу: «Эт что ж за страсть такая?! Квазиморда! Ужас!» Бедняжка Гульнур, услышав столь безапелляционный приговор, совсем упала духом. Она вжалась в угол, сняв вмиг запотевшие очки, отчего её раздетые детские глаза придали лицу душераздирающую незащищённость.

Наконец, с задержкой на двадцать минут, в мастерскую вернулся Мурат Закирович. Он успел поправить здоровье, а заодно и настроение чекушкой беленькой. Взгляд его заметно потеплел, а в движениях появилась вальяжная расслабленность. Всем, не глядя, он сходу вкатил по трояку, всё равно эти бездари большего не заслужили. От столь молниеносно и эффектно произведённой акции мщения, видя расстроенные вытянутые лица учеников, его настроение улучшилось до уровня «Мурат Всемогущий».

Он уже хотел было покинуть каторгу и обитель зла, как называл сие место, но вдруг узрел нечто совершенно невероятное. Подойдя к работе Гульнур, преподаватель впал в долгий ступор. Тут его, по-видимому, хорошенько торкнуло на старые дрожжи. Одновременно с облегчением похмельного недуга на него снизошло озарение и вселенское человеколюбие. Осоловевший взгляд мастера выхватил из расплывающейся реальности несомненный шедевр, смело интерпретирующий образ.