ШИЗА: три в одной

Сбросив лишнее эмоциональное напряжение, парень вылез из подпола с похоронным выражением лица, как того и требовала ситуация.

Книга в антикварной упаковке перекочевала в надёжный антиповский рюкзак. А сам молодой человек, накинув «огородный» ватник и верхонки, отправился во двор. Отыскал в покосившейся сараюшке тяжёлый лом, которым нанятые бабкой молодцы долбили по весне дорожки для ручейков. Было уже одиннадцать часов вечера. В сентябрьском небе зажглась драгоценная звёздная россыпь. По ветхой лестнице он полез на чердак.

На чердаке было тихо и пахло мышами. Залетевший без спросу в открытую чердачную створку ветерок, играя, колыхал пучки трав, подвешенных на верёвках, посвистывая по углам. Сопя и часто сплёвывая, Антип сосредоточенно проделал ломиком небольшое отверстие в ветхой кровле – прощальный подарок для отлетающий восвояси, испещрённой грехами ведьминой души. В открывшуюся наверху дырку Антип увидел сияющий горячим свечным воском кругляш луны. Не выдержав накатившего на него невыносимого счастья, он лихо показал удивлённому светилу энергичный, но весьма неприличный жест.

Мистическая повесть «Шиза: три в одной» уже выставлена в полном объёме на электронной площадке издательского сайта ЛитРес: https://www.litres.ru/uliya-anatolevna-nifontova/shiza-tri-v-odnoy/

_______________________________________________________________________

[1] «С одесского кичмана» – песня,музыкаФерри Кельмана(Моисей Яковлевич Феркельман), словаБориса Тимофеева. Является ярчайшим примером жанра блатной песни первой половины XX века

[2] «Свадьба в Малиновке» – музыкальная комедия Андрея Тутышкина и экранизация одноимённой оперетты народного артиста СССР Бориса Александрова.

2-е место проката в 1967 году

Глава 9 Одинокие кельи

Картина неизменно монохромна –

Коричневая, скорбная гризайль.

И тени в похоронных балахонах

Не поднимают тёмные глаза.

Здесь говорят не часто и не громко,

Ни встречам, ни друзьям никто не рад.

Но всё же Лимб[1] – ведь это только кромка,

Ведь самый первый круг – ещё не Ад?

Партсобрание затягивалось, по подсчётам Геса, шло оно примерно, полтора земных года, а может и за два перевалило.

Точнее, когда он попал сюда, собрание уже было в разгаре, и сколько времени оно длилось на самом деле, было неизвестно. Гес периодически заглядывал в окно без стёкол, отыскивал среди партийцев своего отца. Он сразу узнал его, только никак не мог вспомнить отцовское имя.