ШИЗА: три в одной

Но иногда вдруг имитируя эмоции, она заверяла, словно обращаясь к невидимой публике, что очень-очень любит и уважает их, но только где-то очень-очень глубоко в своих мыслях.

Среди череды арок-«келий» встречались и помещения, исполняющие функции актовых залов. Это были огромные комнаты, без крыш, с пустыми проёмами вместо окон и дверей, по сути это были одни лишь стены, такие же безликие, как и весь окружающий пейзаж. Разные группы по интересам слушали там своих нудных и, как на подбор, гнусавых лекторов.

Над входом в один из таких залов каменный барельеф пафосно возвещал «Великие читки». В поисках хоть какого-то разнообразия Гес присоединился к группе сидящих рядком зрителей. Растормошив полусонных соседей, спросил у них, о чём это тут вечно рассказывают. В ответ те деликатно намекнули, что это места исключительно для членов жюри и экспертных комиссий различных больших литературных конкурсов, а читают им книги выбранных ими же лауреатов. «Ступайте, ступайте отсюда, голубчик, здесь смертельная скука!» – любезно посоветовали ему дружно в голос. Гес, благодарно кивнув, понуро побрёл восвояси.

После литературных залов следовали выставочные павильоны и здания крупных издательств художественной литературы. Эти, в отличие от продуваемых голых стен «Великой читки», представляли собой серые коробки, которые также не имели окон и дверей, однако не имели они и проёмов, куда бы можно было зайти либо выйти. Это были бетонные ячейки без крыш. Каким образом туда вообще попадали люди, было великой тайной мироздания.

Покидающих эти стены, за всё время пребывания Геса в Лимбе, тоже не наблюдалось.

Однажды, прогуливаясь без дела у одного из павильонов с надписью: «Современное искусство», Гес явственно услышал страдальческие стоны и стук, будто кто-то колотил башмаком или чем-то ещё по деревянному столу. Гес очень удивился, ведь правилом Первого круга было непричинение узникам физических страданий. Проходящий мимо кудрявый и бородатый искусствовед, похожий на хиппи, пояснил:

– Содержится там муж – Товарищ Энх.

Навеки заперт узник. Обречён

блуждать по длинным узким галереям.

Картин авангардистов всех времён

несметно там. И говорят ещё,

растёт там бесконечно кукуруза.

Так страстотерпец мается в плену,

что вынужден безмерно созерцать

безумные кричащие полотна.

– А что за имя такое Энх? Он американец что ли?

– Да кто ж его тут, бедолагу, знает.

Мы, узники сурового Аида,

Своих не помним в точности имён.