ШИЗА: три в одной

Например, нарисованный быстрыми отрывистыми штрихами чрезмерно вытянутый в затылочной части череп на работе Перепёлкина явно страдал гидроцефалией, либо это был череп гибрида хомо сапиенс с пришельцем-гуманоидом.

Касательно «обретения друзей в культурном художественном сообществе» Валентин Валентинович был абсолютно прав. Проводя в группе весь световой день, через некоторое время натурщики становились частью семьи «студяг-мазилок». Ночевали на сдвинутых кроватях в общаге, разделяли нехитрые трапезы, скидывались на выпивку, курили за гаражами и вообще становились «своими братанами», невзирая на возраст, половую принадлежность, национальность и всё остальное.

Но как оказалось, несмотря на хронический экономический кризис и нехватку рабочих мест, не так просто было найти в Сибирской провинции человека, готового всё рабочее время проводить голяком. Однако учебный план неумолимо диктовал: наброски обнажённой фигуры, грозя большой живописной постановкой. В отчаянии братаны решили тянуть жребий, и практически над каждым из студентов завис «Дамоклов меч» весьма незавидной перспективы изображать Афродиту, вышедшую из пены морской, или Аполлона.

Особенно возмутился произволу блюститель чистоты нравов (и просто чистоты) Талдыбаев. Видимо, трезво оценивая свои физические данные, он понимал, что потянет лишь на роль Гефеста – трудолюбивого, но не отличающегося внешним лоском супруга богини любви и вечной молодости.

Поэтому, когда на объявление откликнулась девушка совершенно невзрачной наружности, все студенты третьего курса выдохнули с облегчением.

Спасительница звалась Маргарита, слегка сутулилась, носила юбку в пол, совершенно не пользовалась косметикой, а вместо причёски, собирала жиденькие бесцветные волосёнки в куцую «дульку» на затылке. Но самой яркой деталью внешнего облика новой натурщицы были строгие очки в стиле унисекс с очень тяжёлыми толстыми стёклами. Что заставило скромную начитанную девушку с обликом типичной училки химии зарабатывать телом, можно было только догадываться. Видимо, только полная безнадёга.

Работе над большой постановкой на холсте предшествуют несколько этапов: карандашные зарисовки − для изучения натуры, этюды на картоне, прорисовка углём на холсте, первоначальный этап живописи лессировками[1], и только потом постановку пишут нормальными пастозными[2] мазками. Предстоял трудоёмкий процесс, который мог растянуться на несколько месяцев.