ШИЗА: три в одной

Да и было чем увлечься, книжка попалась очень старая, ещё времён СССР, но преинтересная. Взяла я её в детской библиотеке, где к тем годам уже прослыла завсегдатаем. В повести рассказывалось о темнокожей девочке из Анголы, вывезенной из жаркой Африки на российские просторы. Папа девочки Наны, как водится, в те годы был борцом за светлое социалистическое будущее, а девочка спасалась в советской школе от апартеида и кризиса загнивающего капитала. Но моё воображение зациклилось не на перипетиях классовой борьбы, а именно на том обстоятельстве, что девочка была как соринка в глазу у всех вокруг – белая ворона посреди серой массы.

Я стала представлять себя на месте маленькой героини, и необъяснимое сладостное чувство отверженности из того сна вдруг вспомнилось мне. Я представляла, как оглядываются на меня на улице, с интересом глазеют в транспорте, а я стараюсь не замечать липких взглядов, учусь «держать фасон».

Шоколадная девочка опускает голову

совсем низко и больше не смотрит на ребят…

Лидия Некрасова «Я из Африки»

Там же, в вагоне, под стук колёс я принялась рисовать Нану, но сама при этом совершенно определённо знала, что рисую автопортрет.

Когда альбом закончился, я стала писать на его обложке продолжение истории, где главной героиней была, конечно, я. В моих фантазиях знакомые ребята с нашего двора теперь не игнорировали меня – бедно одетую серую мышь, а бурно реагировали на моё появление. Ведь я экзотическая принцесса, а кому непонятна столь изысканная инопланетная красота – идите лесом! У меня появились верные поклонники и коварные враги, с которыми первые вели непримиримую борьбу, защищая мой покой и достоинство.

Выдуманный мир затягивал всё больше с такой силой, что это изменило меня даже в реальной жизни. Я перестала тяготиться одиночеством. Интереснее всего теперь было оставаться наедине с самой собой, так что ни одна подруга не могла заменить этого наиболее ценного общения. Что-то неопознанное бродило, вползая в мою маленькую жизнь, меняя моё существо и путь сквозь годы.

Тогда же в Москве на смотровой площадке Воробьёвых гор самым главным впечатлением детства стали не потрясающие синие дали необъятного обжитого пространства, не ошеломительные небоскрёбы инопланетного города, а живые инопланетяне – группа прекрасных лиловых принцев в ярких, словно карнавальных, одеждах. Они стояли совсем рядом, но оставались такими же недостижимыми, как далёкие звёзды.