ШИЗА: три в одной

Какое облегченье неземное -Я не люблю. Я не люблю тебя!Утихли подростковые напасти,Как на воде растаял пенный след.Былые страсти – шрамы на запястье.Я только свет. Я чистый белый свет!

Всё пусто, вместо тайного сада души – безлюдная белая площадь, и лишь тёплый ветер гоняет по ней маленькие песчаные вихри. Вершина башни Светлых − вот где решилась моя судьба, и тёмной тенью придавил мою судьбу Агранович. Не вырваться. Он – мой непостижимый инопланетянин, чёрный принц и я завещана ему могущественными непобедимыми силами ещё до рождения…

_____________________________________________________________

[1] Цвіте терен, цвіте терен,

Листя опадає.

Хто з любов'ю не знається,

Той горя не знає… (Украинская народная песня)

[2] Мантра Зелёной Тары. Мощная мантра исполнения желаний. Зелёная Тара — одна из почитаемых богинь буддизма. С санскрита слово «тара» переводится как спасительная звезда. Богиня защищает от бед и исполняет сокровенные желания. Желательно произносить этот текст 108 раз подряд

Глава 13 Вакханалия

Видно, дьявол тебя целовалВ красный рот, тихо плавясь от зноя,И лица беспокойный овалГладил бархатной темной рукою.

Если можешь, беги, рассекая круги,Только чувствуй себя обреченной.Стоит солнцу зайти, вот и яСтану вмиг фиолетово-черным…

Эдмунд Шклярский песня «Фиолетово-чёрный»

Они плыли в Архаику на узкой ладье по Тёмной запретной реке. Янка никогда не бывала там. Бабушка строго настрого запрещала ей даже нос совать: «Там дикие все и бесстыдники.

Совсем дикие!» Туда не рекомендовалось ходить смертным. Лишь иногда, нарушая бабулин запрет, Янка летала над самым краешком Оливковой рощи. Пытаясь разглядеть с высоты птичьего полёта сатиров или кентавров, что, промелькнув, тут же прятались под пушистыми кронами. Однажды на рассвете ей посчастливилось любоваться стаей белых пегасов, что стройным клином летела на гору Парнас. Заря окрасила их огромные крылья в нежно-розовый цвет, это было так красиво, как капелька краплака, размешанная в большом количестве титановых белил.

Амир плавно загребал веслом чёрные, как дёготь, тяжёлые воды, иногда он говорил с Янкой какими-то полунамёками, от которых ей становилось только страшнее. Столь вкрадчивого и тихого голоса она никогда не слышала от араба, создавалось такое впечатление, будто знающий страшный диагноз врач беседует с тяжелобольной или даже, скорее, с умирающей пациенткой: «Понимаешь, дорогая, твой друг очень изменился.