Рассказы о Влодьзимеже Качмареке

Папаша подошёл к столу, взял в руки тетрадь с записями сына, как можно удобнее развалился в кресле, нарядил очками сизый нос и начал читать. Время от времени он переводил взгляд с текста на Качмарека и обратно, цокал языком, тяжело вздыхал, широкой ладонью смахивал со лба крупные капельки пота.

– И ты собираешься это опубликовать? – Спросил папаша Влодьзимежа.

– Да. – Не моргнув глазом, ответил Качмарек. – Чтобы помнили.

Папаша молча посмотрел на сына, после чего подошёл к столу.

– Вот тут, где у тебя вопросительные знаки поставь сегодняшнее число.

Влодьзимеж, удивясь самую малость, поспешил выполнить волю отца и принялся ждать, что же будет дальше…

А дальше… А дальше были долгая прогулка по весеннему лесу с лопатами, рытьё двухметровой ямы в лунном свету, мольбы, слёзы, рассказы про польское географическое общество и завещание, которое никак нельзя нарушить. А ещё было письмо, полученное полноогрудой пани Плужек на следующий день, в котором говорилось, что Качмарек решил внезапно переехать на ПМЖ в Центральноафриканскую республику к двоюродной тётке по материнской линии и если вернётся на родную быдговщину, то не очень скоро.

По прочтении письма пани Плужек почему-то стало грустно, она выбросила не пригодившуюся подушку расшитую бисером в ведёрко для мусора и достала из холодильника бутылку креплённого…

Каникулы пани Плужек

Для доставки разлюбимейшего папаши на родительское собрание, провозглашённого полногрудой пани Плужек чрезвычайно важным и строго обязательным, Влодьзимежу понадобилось сорок девять часов, два ящика димедрольной водки и переделанная под трамвайные пути шахтёрская вагонетка, незаконным методом оставленная стареньким дедушкой Ежи на добрую память о том апрельском дне тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, когда он целых восемь минут героически промахал киркой в подземельях Либёнже.

Неважно владевший математическими науками, но при этом прекрасно знакомый с биологическими особенностями предка, Качмарек абсолютно точно рассчитал момент выхода папаши из состояния анабиоза и теперь тот, красными испуганными глазками смотрел в лицо полногрудой пани Плужек и выслушивал её рассказ о том кто он такой есть, где в данную секунду находится и гражданством какой страны обладает. Класс медленно, но верно заполнялся народом.