Рассказы о Влодьзимеже Качмареке

Но вот только радоваться, чем сразу же и занялись родители, было излишне преждевременным – Влодьзимеж Качмарек тоже едет, ибо под его доброе имя фонд, собственно, и образовывался. Осознав, какой опасности, будут подвергнуты их отпрыски, народ в очередной раз зароптал. Из двадцати человек права не качали только двое, невзирая на поздний час мирно завтракавших за последней партой, а потому даже не понимавших о чём ведётся речь и что вообще происходит. Один из родителей предложил скинуться всем классом и купить Влодьзимежу авиабилет до Смоленска, но полногрудая пани Плужек назвала это недостойным среднестатистического поляка живодёрством и добавила, что если уж и отправлять ребёнка в Россию, то только по транссибирской магистрали до Владивостока.

Новая проблема заключалась в том, что одиннадцатилетнего ребёнка без присмотра взрослого в Россию вряд ли пустят. И папаша и престарелый дедушка Ежи, сообразивши, что им предлагают, освирепели.

Раздались вопли, началась лёгкая потасовка, в воздухе снова запахло кровавым побоищем и никто, абсолютно никто не догадался вызвать полицию. В какой-то момент, какой-то самый престарелый участник собрания, под рвущие душу женские визги достал откуда-то нож и пригрозил освежевать им кого-то самого полногрудого. Неизвестно чем бы всё закончилось, если бы не взобравшийся с ногами на парту мудрый папаша-Качмарек, не попросил всех взять себя в руки, а затем высказал мысль о том, что со школьником во Владивосток должна ехать его любимая учительница и все, от греха подальше, с этим согласились.

Поезд с Качмареком и полногрудой пани Плужек на борту, словно на что-то намекая, пересёк российскую границу ровно в четыре часа утра. Пока все в плацкарте предавались Морфею, учительница стояла в тамбуре, курила одну сигарету за другой и тяжело размышляла о природе человеческой жадности, о том есть ли во Владивостоке консульство Польши и, если нет, то где ещё можно взять денег хотя бы на один билет в обратную сторону? Внезапно полногрудой пани Плужек захотелось открыть дверь и выпрыгнуть в заснеженную даль из набравшего крейсерскую скорость состава, и если бы у неё была машина времени, то она бы вернулась из будущего, из какого-нибудь Барнаула, прямиком в этот тамбур и, не раздумывая и не миндальничая, вытолкала саму себя.