Рассказы о Влодьзимеже Качмареке

Но как стереть из памяти проклятого деда, обронившего однажды:

– А знаешь, Володенька, что с такими как ты делают вепри в диких лесах?..

А что если в лес не идти, а бежать? Быстро-быстро. Забраться на самое высокое дерево, свить гнездо, откладывать пять-десять яиц каждый день, утолять жажду утренней росой. А если очень захочется мяса – отлавливать сачком пролетающих рядом с гнездом ворон и кукушек.

– А знаешь, Володенька, что если очень долго сидеть в гнезде на дереве, то рано или поздно состаришься и умрёшь?..

Придя в отчаяние, Влодьзимеж принял стеничное решение разделить участь отца и деда. Зайдя по щиколотку в мрачные воды Вислы, Качмарек содрогнулся и вернулся обратно на сушу, решив повторить процедуру летом, если доживёт, конечно же, когда вода согреется, и не будет так неприятно колоть кожу.

Неожиданно Влодьзимежа окликнули. Звук, напоминавший тот, какой выпустила когда-то полногрудая пани Плужек, нашедшая в сумочке полуживую полёвку, раздался совсем рядом с мальчишкой. Обернувшись, он в нескольких метрах от себя увидал исхудавшего после долгой зимы бобра, удивительным образом напоминавшего престарелого дедушку Ежи после бани.

Ковыляя по стопам млекопитающего, Качмарек оказался у мало изученного притока Вислы, где вскоре стал частью большой и дружной бобровой семьи. С утра и до позднего вечера он тяжело трудился, валя деревья и учась питаться исключительно корой и побегами деревьев, а ночью, засыпая, терзался муками совести за то, что когда-то подленько, исподтишка разбирал хатки новых, оказавшихся не таких уж и плохими сородичей, только для того, чтобы соорудить примерно такую же, но восьмиэтажную, для сородичей старых…

* * *

А папаша и престарелый дедушка Ежи всё-таки и несмотря ни на что – выжили.