Пять разбитых сердец

Жозефина была старше ее и, если вспомнить того же Грогана, явно опытнее, а выглядела на несколько лет моложе. Временами она походила не на практикующую ведьму, а на выпускницу школы — энергичную, дерзкую девчонку с хитрыми смешинками в глазах и хорошей фигуркой, уже достаточно женственной и привлекательной, хотя и чуть угловатой. Порывистая и непримиримая, словно подросток, она полностью соответствовала своей внешности. Но иногда, сидя с кружкой горячего чая и задумчиво глядя на струйку пара, поднимающуюся с его поверхности, эта особа совсем не казалась малолеткой.

И даже обманчиво-нежные черты ее лица не могли ввести в заблуждение внимательного наблюдателя.

Все-таки странная штука магический возраст. Интересно, станет ли сама Адель со временем выглядеть и ощущать себя старше, как многие другие маги? Или застрянет на столетие в нынешнем состоянии?

Когда экипаж остановился перед массивными воротами родительского дома, фея печально вздохнула и, стиснув пальцы на свертке с волшебной скрижалью, вышла из кареты.

Как же ей не хватало сейчас Мурзика! Потискать, прижать к груди и, наконец, успокоиться, уткнувшись носом в мягкий бок игрушки. Но тащить подарок Нира к отцу девушка не решилась. Ада знала наверняка, что ондо сих пор считает ее маленькой, играющей в куклы девочкой, хоть и делает вид, будто признает, что она взрослая.

***

Встретив в коридорах фамильного особняка лишь молчаливых зомби, занятых уборкой, Аделаида беспрепятственно добралась до кабинета отца и, тихо постучав в дверь костяшками пальцев, вошла.

— Сокровище мое! — широко улыбнулся Дин Эльт-Ма-Грэниус, поднимаясь из-за письменного стола навстречу дочери. — Чем обязан столь приятному визиту? Неужели соскучилась и решила навестить старика? — Мужчина насмешливо склонил голову, светлая прядь скользнула по лбу, прикрыв глаз, отчего «старик» стал казаться еще моложе своих видимых тридцати.

— Папа, ты не мог бы сделать мне небольшое одолжение? — начала Адель, стоя на пороге и подозрительно поглядывая на непривычно улыбчивого некроманта.

— Нужно сохранить одну ценную вещь, пока за ней не приедет хозяин.

— Ну, конечно, драгоценная моя! Я все сделаю. Вот только с гостем беседу закончу!

Фея проследила за взмахом отцовской руки и прикусила язычок, лихорадочно соображая, не сболтнула ли лишнего? То, что Дин может быть не один, ей почему-то в голову не пришло. А дворецкий, который обычно предупреждал о таких вещах, как назло куда-то запропастился.