Чара. Легенда о Белой Волчице (Окончание рассказа Наследство)

Так ведь если бы просто закрыл…

Александр I не любил много рассказывать о боях и сражения, тем более со своим участием. Но тогда не выдержал и поведал историю эту самому Кутузову.

- «…стою, значит и готовлюсь простится с жизнью. В это время подлетает с пакетом твой посыльный, подает мне его, а сам твердит: …сейчас я все исправлю, ваше величество, сейчас… Потом делает широкие взмахи обеими голыми руками и французы, как подкошенные падают на землю и уж не встают более…»

Через несколько дней самодержец проводил смотр армии, и объезжая ряды войск остановился рядом с отцом.

- Хочу представить вам кавалера, каким-то чудом спасшего меня от неминуемой погибели. За подвиг сей жалую рыцаря оного навечно графским титулом с девизом «Преданный и непобедимый». И еще, друг мой любезный, прими от меня на память и храни вечно символ доблести мужеской – эту золотую шпагу с тем же девизом. И пусть твои внуки и правнуки гордятся тобой.

- Господа! Этот воинский подвиг говорит о непобедимости русского духа, о том, что нашему могучему народу не страшны никакие завоеватели…

* * *

Глава 4.

Последний бал.

Следующая запись была сделана не меньше, чем через год…

-«… Я очень любил родителей своих, особенно отца. Это был мужественный красивый и душой, и телом человек, блестящий, образованный кавалер. Ту историю, ставшую прологом к окончанию его карьеры, я запомнил на всю жизнь.

В тот день по случаю окончательного разгрома Бонапарта при Ватерлоо генерал-губернатор края объявил бал.

Что и говорить – на балу собрались все сливки местной знати. Украшением бала были три племянницы губернатора, разодетые по последней Парижской моде. Но на балу супруга генерал-губернатора почувствовала себя плохо и генерал с женой, извинившись перед гостями покинули праздничное мероприятие. Продолжить всю церемонию было поручено генерал-прокурору, исполнявшему по совместительству и обязанности начальника сыскного ведомства. Тучный и обрюзгший, вечно злой и подозрительный муж сей являл собой всю мерзость и отсталость эпохи Павла первого.

Гости проходили, кланялись генерал-прокурору, представляли свои титулы, награды, перечисляли поместья.

Так дошла и очередь и до родителев моих. Отец скромно представился без перечислений своих наград и поместий. Но генерал-прокурора просто поразила красота матери моей. В сорок пять лет высокая, стройная, с игривой искрой в ярко-синих глазах – она похоже сразила наповал прокурора.