Чара. Легенда о Белой Волчице (Окончание рассказа Наследство)

И как в день его шестнадцатилетия открыл мальчишке таинство превращения в оборотня. Это последнее письмо перед его гибелью Артамон писал как-то урывками:

-«…Вижу, вырос парень и вроде все при нем… Но что-то гложет меня…Наверное – это его будущий внук… Последний в роду- колдун страшной силы… А будущее внука его как-то неопределено… Скорее всего забросит он свой бесценный дар… Я открыл тогда мальчишке таинство возвращения из клана оборотней… А тетрадь свою с записями по колдовству сожгу и развею пепел… Наверно, не нужно все это стало людям… Принесет это его внуку много горя и унижений… Хватит колдовства…»

Все, это была последняя найденная мною страничка великого Артамона.

И я понял, что не судьба мне вернуться в род человеческий.

Я даже немного успокоился. Тем более, что оставалось мне призрачных надежд чуть более полугода.

А между тем мои превращения продолжались и раз в две недели чудовищная сила выбрасывала меня из дома Артамона в лес, в его красоты, запахи, яркие цвета. Только там я испытывал всю мощь каждой частички моего молодого тела.

Скоро мне стало казаться, что эта, другая жизнь и есть то самое, моё, настоящее…

** *

В один из таких дней, когда сердце мое составляло одно целое вместе с лесом, когда у меня было прекрасное настроение, я увидел её…

Под старой сосной лежала умирающая белая волчица. Вся белая, ни одной темной точечки. Это была очень красивая крупная самка. Длина ее тела составляла вместе с хвостом более 2-х метров.

Я подошел к ней. Она едва дышала.

В холодных глазах ее чувствовалась близость смерти. При осмотре тела я нашел ЧЕТЫРЕ входные пулевые раны. Все пули были у нее в спине, голове и груди…

В это время мое превращение закончилось. Я наклонился над волчицей и погладил ее. Тело умирающей слегка затрепетало.

- Иэх! Сделаю, что смогу… И я понес на руках ее к себе домой. Ослабевшая от потери крови, она все еще дышала. Значит выхожу. Окончательно и бесповоротно я тогда принял это решение.

И я начал ее лечить. Промыл все раны.

С огромной осторожностью извлек из нее все 4 пули. Потом сварил в кастрюле курицу и весь день с ложечки отпаивал ее куриным бульоном. Это было все, на что способна была моя медицина.

К вечеру у нее выровнялось дыхание. - Будет жить, - вздохнул я с облегчением.

Летели дни, и моя пациентка постепенно возвращалась к жизни. Незаметно она поднялась и несколько дней тихо трусила вокруг моей избы.

Прошел месяц, она окрепла и стала звать с собой в лес.