Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

— Это — мой дом! В нем жил мой отец, мой дед, мой прадед…

— Да-да, я понял, — поторопился прервать его блондин, видимо, испугавшись, что в противном случае перечисление предков старика затянется надолго. — Это ваше родовое гнездо, так сказать. Но не будет ли правильнее продать его за хорошие деньги и переехать в большой чистый дом где-нибудь на окраине Гроштера? И с клиентами станет проще. Не каждый рискнет сунуться в эту трущобу.

— Зачем мне большой дом? — презрительно фыркнул Спайк. — Представить страшно, сколько времени у меня будет уходить на его уборку.

Меня вполне устраивает мое нынешнее обиталище. К тому же я чувствую души моих предков здесь. Это придает мне сил. А клиенты… Слухами земля полнится. Меня все равно находят те, кому нужна помощь. Пусть их не так много, как могло бы быть. Ну и что? Я не гонюсь за богатством и не нуждаюсь.

— Я вижу, — коротко отозвался блондин, наконец-то перестав пожирать жадным взглядом библиотеку Спайка.

— Дайте я погляжу на вашу голову! — приказал старик и кивком показал на крепкий табурет, стоящий посередине комнаты.

— Садитесь.

Фарлей почему-то покосился на дверь, как будто планировал отказаться от лечения. Но затем посмотрел на меня, как-то странно хмыкнул и занял предложенное место.

Я в свою очередь воспользовалась удобным случаем и попыталась оценить масштаб предстоящего целебного вмешательства, от которого напрямую будет зависеть выставленный мне счет. Итак, светлые волосы несчастного Фарлея испачканы кровью, но она выглядела уже засохшей.

Думаю, просто немного рассек себе кожу при падении. Ну что же, это неплохо. Надеюсь, Спайк не станет требовать от меня много денег за такой пустяк.

Беда только в том, что пока у меня нет и медного гроша.

Между тем Спайк совершил несколько кругов около смирно сидевшего блондина. Затем остановился за его спиной.

Целитель был настолько маленького роста, что носом чуть ли не уткнулся Фарлею в волосы. Спайку пришлось встать на цыпочки, чтобы положить ладонь ему на голову.

Тотчас же с его пальцев полился прохладный голубоватый свет.

Я ждала, что сейчас старик удовлетворенно крякнет и отойдет в сторону, горделиво обронив, будто проблема разрешена. Но сеанс почему-то затягивался. Свет все лился и лился, а Спайк хмурился все сильнее и сильнее.

От нетерпения я чуть ли не заплясала на месте. Почему старик медлит? Даже секунда его врачевания стоит ой как недешево. А он уже почти минуту сосредоточенно сопит над головой этого хмыря.