Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

По всей видимости, именно она наслала на него заклятье страсти.

— Зачем? — скептически вопросила я. — Или она настолько страшна, что боялась, как бы жених не сбежал?

— Я бы не назвал Элизабет Тиорий страшной. — Ричард неожиданно расплылся в широкой сладострастной улыбке. — Она такая… такая…

Я удивленно вскинула брови. Что это с ним?

— Элизабет Тиорий? — мечтательно переспросил Фарлей. — О да, я в курсе, о ком вы говорите.

И тоже замер с блаженной улыбкой идиота на устах.

Кажется, я заочно начинаю ненавидеть эту Элизабет.

Что в ней такого особенного, если даже Ричард попал под власть ее женского очарования?

— А дальше? — сухо поторопила я Ричарда, который витал в каких-то своих грезах. — Что было дальше?

— Самое удивительное, что чары привели прямо к Элизабет, — сказал он. — Когда безутешная невеста увидела перед собой жениха, то так удивилась, что слезы мгновенно высохли на ее щеках. Я сразу заподозрил неладное. Элизабет выглядела смущенной, растерянной, даже раздраженной, но никак не счастливой.

Я немного надавил на нее — и она раскололась. Созналась, что подложила монету в кошелек Аверила. Правда, немного просчиталась. Думала, что заклятье начнет действовать во время свадебной церемонии.

— Зачем ей это понадобилось? — на сей раз не выдержал Фарлей.

— Она не хотела становиться женой Аверила, — ответил Ричард. — Это был брак по расчету. Родители Элизабет даже не спросили ее мнения, когда приняли это решение. И Элизабет рассчитывала таким образом сорвать свадьбу. Продемонстрировать всем гостям и родным, что Аверил — просто безумец.

К тому же у нее есть возлюбленный. Молодой, красивый, но, увы, очень бедный. Девушка понимала, что родители никогда не дадут согласия на их брак.

— Еще бы! — фыркнул Фарлей. — Ее отец в долгах, как в шелках. Слишком любит карты, но совершенно не умеет играть. Насколько я в курсе, там речь уже чуть ли не о продаже родового поместья зашла, лишь бы баронет Тристан Тиорий не угодил в тюрьму. С точки зрения общества это мезальянс чистой воды.

Аверил не аристократ, а торговец, но торговец успешный. Поэтому родители Элизабет были так рады, когда он запал на их единственную дочурку.

— А у дочурки оказалось свое мнение на предстоящее замужество, — подала я голос.

Если честно, я оценила поступок Элизабет. Не каждая способна отказаться от богатства во имя любви. Да, она поступила некрасиво по отношению к навязанному жениху. Но, с другой стороны, ведь не убила его, став законной супругой.