Его жизнь в моих руках

Ничего не происходит. Я не ощущаю никаких изменений вокруг себя: ни напряжения в воздухе, как перед грозой, ни усиления ветра, бьющего по щекам. Ничего, что дало бы мне хоть малейший знак.

Острая боль пронзает Поцелуй Богини. Жмурюсь и хватаюсь рукой за шею; на мгновение, кажется, от боли едва не теряю сознание.

Стон срывается с губ, и я с усилием тру отпечаток на коже, скрытый волосами. Боль потихоньку стихает, и тут тихий треск касается уха.

Сначала не могу понять, откуда исходит звук, а затем осознаю…

Распахиваю веки и смотрю на яйцо.

Под тонкой пленочкой различаю шевеление, что-то ворочается в яйце, стараясь выбраться наружу. Что-то… темное.

Прижимаю ладонь ко рту, сдерживая всхлип. Черная змеиная головка показывается из куриного яйца.

От охватившего меня омерзения становится трудно дышать. Вскакиваю на ноги, спешно пячусь назад, прочь от маленького змееныша.

Сердце колотится в груди так сильно, будто старается выскочить. Слезы застилают глаза.

Прижимаюсь спиной к стволу дерева и запрокидываю голову, чувствуя, как слезинка стекает из уголка глаза вниз по щеке.

Богиня дала мне знак, ответ на мой вопрос. Мне страшно, потому что я чувствую себя беспомощной, будто стою на краю пропасти, и только один порыв ветра скинет меня в бездну.

Незнакомцы, которые явились в наш клан, принесли с собой беды на мою голову.

Только ли мою?

Куриное яйцо, которое я получила из добрых рук кухарки, превратилось в змеиное. Чья-то жизнь прекратила свое существование, чтобы родился змееныш.

Что это значит?

Отчего-то думаю о Кэйре и ее малыше. Не могу понять собственных мыслей и опасений, внезапно свалившихся на голову.

Мне нужно вернуться – это все, что я знаю. Уверенность наполняет тело, и я почти срываюсь с места, хватаю корзинку и быстрым шагом направляюсь вверх по склону.

Мне нужно вернуться.

Дальше дверей управы меня не пускают два воителя – Азар и Ора. Оба в новеньких кожаных доспехах, с клинками на поясах, они добродушно улыбаются, закрывая проход внушительными фигурами.

- Одаренная, здравствуй, - дружелюбно кивает мне Ора, рисуя на немиловидном лице улыбку.

Когда-то я помогала матери лечить его от раны, полученной в схватке с медведем. Ора выжил не потому, что медведь был слаб, а потому, что моя мать приложила все силы, чтобы его спасти.

- Здравствуй, - стискиваю ручку корзинки и нерешительно замираю.

Не рассказывать же воителям о своих едва объяснимых страхах за Кэйру.