Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Витязь мог поклясться, что тётка знает о гибели деда, что больше других ведомо ей о смерти старого воеводы. Услышав его мысли, Аким приложил палец к губам.

— Не говори ему ни о чём, — возникло в голове.

Громадное тело медленно распалось, рассыпалось шелестящей листвой, застыло в шершавой коре, осело вечерней дымкой, канув средь трав и цветов. Обняв учителя, Баровит шепнул:

— Он ушёл.

— Поведёшь дружину домой, — пробурчал Демир. — На Полозове разойдёмся. Поскачете в Камул, я же — в Кийский острог…

— Нет, отец, — отстранив от себя воеводу, Зорька всмотрелся в помрачневшее лицо, — тебе деде велел в Камул воротаться.

Думается, времени у нас мало, а успеть надобно многое, к тому же я не понял, что именно.

Вырвавшись из его рук, Демир попятился, хмурясь, прохрипел:

— Я всё сказал, выполняй. Али воля отцовская для тебя что слово пустое?

— А для тебя? — спокойно спросил старший дружинник.

Ничего не ответив, воевода стремительно зашагал вглубь леса.

Баровит подался было за ним, но остановился, решив, что сейчас разговор не задастся.

Устало проведя рукой по глазам, почувствовал на себе родной взгляд, вздохнул:

— Выходи уже, довольно хорониться.

Раскидистые ветви отстранились, недовольно прошуршал кустарник, выпуская широкоплечего витязя. Волот неторопливо подошёл к другу, сжал его плечо.

— Я всё слышал, можешь не рассказывать.

— Слышал, да не видел, — пробурчал Баровит.

Изогнув бровь, Волот внимательно смотрел на него, ожидая разъяснений.

— Я не сказал о том отцу, не скажу Умиле.

Посему меж нами оно останется… Деде, — пытаясь подобрать слова, Зорька нахмурился, — он как-то не так умер, неправильно.

Серые глаза прищурились, словно ловя какие-то неведомые знаки на лице друга. Волот молчал, не спеша с расспросами.

— Смерть в бою – воля Богов, смерть славная. Таких воинов, аки дед-Аким, Мара сама провожает в Ирий*. Да дед не явился во сне, не возник в мыслях, стоял предо мной, аки живой… Те, кто сами из жизни уходят, – молчат, говорить не могут, а он говорил… к тому же дед на то никогда бы не пошёл.

Утопленники мокрые, от сгоревших дымом пахнет, — Баровит осёкся, пристальней взглянув на Волота. Помолчав, добавил: — Убиенные недожитые лета в межмирье дохаживают.

— Дед нас на главу выше, а мы с тобой не из малых, — нахмурился Бер, — да в плечах он сажень*. Кто мог осилить такого? Коли их много было, так то уже бой, а смерть в бою, аки ты сам сказал, – воля Богов.