Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

***

В два шага настигнув одного из беглецов, Баровит снёс ему голову, бросился за вторым, но тот успел пролезть под разрушенным основанием каменного забора.

— Радмила, нагони его! — крикнул витязь, взглянув на крышу дома. Приглушённый стук и срывающаяся с крыши черепица стали ему ответом. Незримый соратник отправился на поиски беглеца.

Баровит осмотрелся – трое арабов бежали вдоль пристани в сторону торговых площадей; витязь бросился следом. Воины хотели было разделиться, но увидав узкую улочку, ринулись к ней, желая заманить противника в ловушку.

Понимая, куда его ведут, Баровит ускорился; вытянув руку, ухватил араба за ворот кольчуги, резко отбросил за спину. Несчастный повалился на дорогу, с грохотом покатился по мостовой. Витязь вошёл в жерло западни, всмотрелся в ухмыляющиеся лица соперников. Арабы выхватили кинжалы. Предвкушая победу, бросились на тархтарина. Баровит уклонился от клинка, схватив руку противника, рванул на себя; сжав затылок несчастного, впечатал голову в стену. Пыл второго мгновенно убавился, и тот, развернувшись, бросился прочь дальше по улочке.

Но широкая ладонь вмиг накрыла плечо, сильный удар сбил шлем. Сжав подбородок беглеца, Баровит резко развернул его голову. Бездыханное тело глухо рухнуло, слабо отозвавшись эхом. Сделав шаг назад, витязь уже был готов направиться к выходу, как что-то холодное под стальной скрежет кольчуги коснулось шеи, поползло по щеке. Коснулось и остановилось.

Резко ухватив клинок, Баровит обернулся – тот самый араб, которого он бросил на мостовой, стоял перед ним, вытянув меч.

Не сразу витязь заметил стальное остриё в его шее. Остриё медленно спряталось в рассечённой плоти, и сражённый тут же осел. Баровит увидел девушку за спиной противника, обеспокоенный взгляд красивых голубых глаз.

— Вовремя ты, — ухмыльнулся витязь, рассматривая мокрые золотистые прядки, прилипшие к лицу.

Девушка коснулась его шеи, провела по щеке, стирая кровь с неглубоких порезов.

— Не сильно он тебя?

Её прикосновение отозвалось жаром, отчего сердце учащённо забилось.

Сделав шаг назад, словно от прокажённой, Баровит затараторил:

— Ладно всё, Умила. Поспешим к остальным. Кольчугу надень. Далеко оставила?

Умила замерла на миг, не опуская руки. Непонимание разрасталось в груди, обида, страх. Тот, с кем росла с малолетства, теперь сторонился её, словно мавку* на болоте.

— Недалеко, — шепнула она и направилась к выходу.

Стоило покинуть сырую улочку, как Умила едва не врезалась в грудь Волота.