Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Тучи заволакивали небо, нависая серыми клубами над тихой деревушкой. У пустых конюшен расположилась тархтарская дружина, позвякивая мечами и пустыми котелками. Лекарь обходил воинов, осматривая раны, увидав Умилину шею, недовольно покачал головой.

— Вот племя басурманское, — запричитал он, ковыряясь в сумке, — такую красоту испортили, руки бы поотрывал.

— Ладно тебе, дядька Зоран, — прохрипела омуженка.

— Цыц, — шикнул лекарь, запуская пальцы в горшочек с зеленоватой жижей, — молчи пока.

Опершись спиной о стену конюшни, Баровит наблюдал за боевыми товарищами – Баян, устроившись на сложенных сёдлах, играл на домре; Ивар перетрясал сумку в надежде найти завалявшийся кусок хлеба; Вятко кормил коней; Ратмир крутился у мельницы, что ему там было нужно Баровита совершенно не волновало; остальные, растянувшись на траве, дремали под ласковыми лучами солнца.

Дружинный лекарь – дядька Зоран – отошёл от Умилы, окинув соратников пристальным взором, выдохнул – теперь и ему можно было отдохнуть. Усевшись рядом с Баяном, он вслушался в напев домры, улыбнулся нахлынувшим воспоминаниям.

В сини озёрной лик Хорса* дрожит,

По плетенью ветвей снуёт резвый кулик.

Край родной красой взор ворожит,

Сердце о нём тоскою горит…

Улыбнувшись пению, Баровит взглянул на Умилу – Радмила сочувствующе рассматривала шею подруги, тщетно пытаясь прикрыть расшитым воротом багровые синяки. Пользуясь минутами покоя, витязь рассматривал омуженку, не боясь быть замеченным. В солнечных лучах её локоны казались чистейшим золотом… а раньше эти локоны вились ещё сильнее.

Раньше лицо было круглее, губы – пухлее. Большие голубые глаза. Когда она удивлялась, казалось, они занимали половину лица. Когда же это было?

Лет восемь назад? Шустрая, звонкоголосая непоседа. Тогда, ещё не имея имени*, она ласково звалась Ласточкой. Так её впервые назвал Баровит, а за ним подхватил Волот и отец, да и весь Камул. Яркие детские воспоминания вспыхивали молниями, сменяя друг друга. Было среди них самое нежное, тёплое.

По непонятной причине оно занимало особое место в сердце витязя.

Это был солнечный жаркий день, цветущий сад бросал тень в оконца хором* воеводы. Громовой голос главы семейства доносился с заднего двора – Волот оттачивал боевые навыки, и, по всей видимости, отец был недоволен результатом его стараний. Утерев пот со лба, Баровит уселся в тени яблонь, по рукам бегала мелкая дрожь – сегодня батый впервые позволил ему управляться с настоящим мечом.