Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

А она, измученная, мужика в бою одолела… дружинника одолела! Я горд за неё был, токмо она с той поры, силу свою почувствовав, на ворога в числе первых бросается… будто мне Волота мало, тот завсегда один в поле воин.

— Тоже мне! — сорвался воевода. — Да я первыми сединами на твоём посвящении обзавёлся, опосле Волот с девками добавили. Что ж, теперича мне в скит уйти али всем нам в пахари податься? Ты ещё всплакни!

— Отдай меня в другую дружину, — выдал Баровит. — Я тебя не посрамлю.

— Аки воевода я держать тебя не могу, да аки отец согласия на то не дам, — осёк Демир, но, смягчившись, добавил: — Сынок, тревожится за родных каждый, кто душой жив.

В том худого нет. Да то страх, а страх – слабость, посему умей с ним бороться. Не должен он мысли твои путать. То не придёт сразу, то битвами многими закаляется.

Отпустив руку воеводы, Баровит вновь погрузился в мысли, буравя взглядом земляной пол.

— Привыкай, медвежонок, — нарушил молчание Демир, — то лишь начало твого пути.

— Пути к чему? — насторожился витязь.

— Видел сон я давеча, ещё до того, как Валдай мне о решении своём сказал. Видел тебя в броне с совой* на перси*, плащ алый рамена твои покрывал. На златых бляшках грифон* красовался.

Нахмурившись, Баровит всмотрелся в голубые глаза отца, ища подтверждение своих догадок.

— То великокняжеский знак, — прохрипел он, — значит, война великая грядёт. Так ведь, батый?

— Тьфу ты, — фыркнул Демир, ударив себя ладонью по колену, — я ему про то, что великокняжеским воеводой станет говорю, а он…

— Великий князь избирается токмо при великой беде, — не отступал витязь.

— Одно дело набеги, там вече свого князя избирает, да чтоб великого… Последний раз великий князь избирался, когда Аримия войной на Тархтарию пошла.

Воевода молчал, понимая, что не проведёт прозорливого ученика. Устав ждать ответа, Баровит вновь заговорил:

— Батый, все сны твои – вещие, все сбываются. Значит, мирной жизни последние месяцы истекают?

— Таково плетение Макоши, — сдался Демир, — вижу то, чего изменить не можно.

Да, война будет. Какая, не ведаю, да отмахиваться от того глупо. Я прошёл войну с Аримией, прошёл десятки других битв, с вами грядущую пройду. Мы витязи — то долг, возложенный Богами… Да всё ж в грядущей беде вижу путь твой, путь славный, оттого сердцу отрадно. Перерастёшь ты меня, Баровит, перерастёшь мого отца.

— Ладно тебе, — ухмыльнулся витязь. — Важно ли оно? Ты сказал, что тебе помощник надобен, опора. Знай, я рад им быть.