Лики Богов. Часть I. Война с черным драконом

Я дам тебе троих самых лучших воинов, вы незаметно проскользнёте в гущу тархтарских лесов. Если ты такой умелый колдун, то сможешь пробраться к нетленным телам своих Богов.

— Я согласен, — оскалился Лунвэй, накинув на голову потёртый капюшон.

***

Вечер робко касался небесного купола, цеплялся за еловые лапы и кроны деревьев, дымкой опускался над быстрой рекой. Солнце медленно клонилось к закату, словно ожидая кого-то, чтобы уйти вместе. Даже ветер стих, не смея шелестом листьев нарушить размеренный стук топоров.

На широкой поляне у острога, кутающей бок в лесной тени, кипела работа. Но не было в ней людского единения и усердия мастеров, не было даже деловитого гомона. Было лишь молчание, горестное, тяжёлое. Дружинники неустанно работали. Одни копали земляную борозду, неглубоко, словно подготавливая лоно малому ручейку. Борозда закручивалась спиралью, упираясь в два массивных столба. Другие воины рубили деревья, отсекали сучья. Стройные стволы ложились на столбы, связывались меж собой, становясь основой ложа.

Велибор молча наблюдал за работой осиротевших дружинников. Рагдай, изменившийся до неузнаваемости, руководил горестным строительством. Всегда весёлый, решительный, теперь он отрешённо раздавал поручения, стягивал верёвками брёвна, посылал дружинников в Перунову крепость за маслом. Лишь изредка он заходил в избу воеводы, чтобы поговорить с его дочерью. Родослава же готовила отца к погребению с самой ночи, неустанно читая молитвы и проводя обряды. Велибор не смел мешать ей, даже прибывшим из Полозова разведчикам велел ждать Акимовну в остроге и в избу не заходить.

«Отчего Роду величают то Огнеяровной, то Акимовной? — подумал он, пытаясь отвлечься от печального зрелища. — Сколько чад усыновлённых именем отчима нарекаются, а за ней оба отца остались».

Помнится, он уже спрашивал её об этом, когда-то очень давно, но в ответ получил лишь подзатыльник. Это на самом деле было странно и непривычно, но те, кто хорошо её знал, обращались к ней «Родослава Акимовна»; все те, кого богатырша держала на расстоянии, – «Родослава Огнеяровна».

А при Акиме её «Огнеяровной» никто не смел называть. Чудно. Поёжившись, Велибор скрестил на груди руки, горестно взглянул на связки хвороста, которые дружинники укладывали у столбов.

— Эх, батый, малость дочери не дождался, — прошептал он. — Хоть не родная, а любила тебя всей душой.

— Родной человек не обязательно должен быть с тобой кровью связан, — возник из ниоткуда низкий женский голос.