Карнавал желаний

— Дихол! Я забыла, как бабушка этот оттенок называла!

— Янтарные, — подсказывает старшая наследница, которая, бросая на нас задумчивые взгляды, перебирает лепестки ярко-зелёных цветов, стоящих в вазе у окна. — Ты меня удивил, сыночек.

— Я сам не ожидал. Ашидар сказал, что принять новый облик, иной, которого ещё нет в реальности, — это самая большая удача для ледвару, — поясняет Делим, начиная ласково поглаживать меня по голове, потому что я прячу лицо на его плече.

Повышенное внимание и обсуждение моей внешности смущают меня неимоверно.

Я настолько привыкла осознавать себя невзрачной и незаметной, что всё ещё не верю, что трансформация закончилась и образ прекрасной стройной девушки в зеркале принадлежит мне. Как и в то, что ритуал танца оказался свадебным, а Делим мне теперь муж.

Муж... Удивительно, что и в империи, и на Леде эти понятия идентичны. Как и то, что происходит между теми, кто любит. Ашидар на занятиях нам объяснял, что после трансформации появится не только новый облик, но и новый тип отношений друг с другом, но я не ожидала, что подобное возможно между ледвару и империанином.

В этом смысле была даже рада тому, что Делим не стал медлить, не заставил ни меня, ни себя мучиться в сомнениях, а сразу всё выяснил. На практике, так сказать.

Правда, я опасалась, что привыкший самостоятельно принимать решения исгреанин будет настаивать на том, чтобы я осталась с ним в империи. Однако муж понял и принял моё желание жить на родной планете. И теперь делает всё, чтобы мне было с ним хорошо и я чувствовала себя комфортно.

Он даже Ашидара заставил отдать ему обучающие фильмы о жизни ледвару, которые тот показывал, когда мы были личинками. Потом почти всю ночь сидел рядом со мной и их изучал, пока я отсыпалась. И вот теперь пересказывает родным то, что узнал.

— На Леде практически все похожи на своих родителей, потому что при трансформации остаются с ними. Тех, кто находит себе пару до начала изменений, очень немного. В их облике чуть больше индивидуальности, но они всё равно не слишком эффектны из-за того, что воображение ледвару скудно.

Леда — далёкий от нас бесцветный, бесформенный мир, который не способствует развитию воображения.

— Подожди! Как ты сказал? — схватив за руку, останавливает брата Сийола. — Далёкий? Бесцветный?

Делим кивает, и в наступившей тишине отчётливо слышится растерянный девичий голосок:

— Тот, кто далеко, окажется близко. Сломает реальность, взрастит иллюзию, разрушит традиции. Тем, кто окрасит небо, будет он...