Бал для принцессы

К неудовольствию Семериса, заглянули в лавки с всякими девичьими штучками. Ничего покупать не собиралась, но очень любопытно, что предлагают обычным девушкам.

Заглянули на рынок, где с интересом разглядывала, как выглядит то, из чего делают наши обеды, завтраки и ужины. С удивлением натыкаясь на непонятное, недоумевая, куда оно идет при готовке и откуда взялось.

Увлеченные водоворотом горожан, покружили по переполненной людьми рыночной площади. Где столько всего интересного и притягивающего взгляд.

И конечно мечта, свежая сдоба! С наслаждением лопала третий по счету рогалик. Семерис тоже не устоял перед обворожительным запахом. Судя по увиденному, обычным людям живется неплохо.

После рынка свернули на улицу, ведущую к центральной площади, где располагаются важные общественные здания. Чтобы ориентироваться, пришлось до обеда изучать карту города, пытаясь обновить память о расположении основных улиц. Оказалось, я многое позабыла за прошедшее время.

На широкой улице по центру двигались экипажи, а бокам располагались тротуары для спешащих пешеходов. Шли мимо многочисленных лавочек с яркими дверями и большими окнами витринами. Разнообразные вывески и товары, выставленные в витринах, притягивали взгляд.

От царившего вокруг разнообразия, ярких акцентов и необычных вещей, шла кругом голова. Захватило калейдоскопом эмоций и впечатлений, заставляя невольно теряться. Но крепкий локоть Семериса придавал уверенности.

Так давно не гуляла пешком по городу, что все вокруг казалось интересным. И даже мостовая, блестевшая новыми обточенными камнями. И устройство желобов для воды и сливов, прикрытых решеткой и убегающих под землю.

Ведь кто-то все это придумал, обустроив под землей коммуникации. Все такое красивое и аккуратное. Даже водосточные трубы на домах и сливы для воды на крышах, любовно выполненные в обдуманные.

И тут меня грубо толкнули в темный проулок.

Выход из переулка на улицу моментально затянуло полупрозрачной стеной. Закралось подозрение, что это наложенный морок, чтобы со стороны улицы проулок, ставший ловушкой, выглядел безобидно. Нас, и творящегося здесь безобразия, никто не видел.