Ртутный медальон

Дверь захлопнулась со всей силы за моей спиной, воздушным потоком окончательно подкашивая мои ноги. Руки дрожали, а голова лихорадочно пыталась понять правда ли он сказал мне те слова. Он боится, что кто-то услышит, но мы и сейчас были одни...

Я закрыла глаза и прислушалась. Бесполезно, стук моего сердца был таким громким, что стой за дверью слон, я бы его не сразу услышала.

Дрожь все никак не могла пройти, пока я продолжала прокручивать эту пару фраз, словно бы они были заколдованы, и после десятого повторения заговорили бы сами, рассказывая, что происходит.

Можно было бы найти Виолу, но что, если это будет ошибкой. Если Эрик сказал не говорить никому, то значит он знает то, что прежде всего стоит узнать мне, чтобы принимать хотя бы приближенно к адекватным, решения. Схватив черный плащ, и подождав, пока никого из слуг не будет в коридоре, я вышмыгнула из своей комнаты, словно мышь с тонущего судна. В голове словно громом отдавались его слова, но смысл из них ускользал, врезаясь в виски головной болью.

Я накинула капюшон, скрывая себя за тканевой стеной. На улице начался дождь, заставляя зубы постукивать, а тело бороться с желанием вернуться. Липкие капли падали на лицо, стекая по подбородку минуя свободный ворот темного не слишком плотного плаща, который едва ли не грозил промокнуть в первые десять минут. Я бы очень хотела направить потоки ветра в другую сторону, но от одной мысли, что меня кто-то заметит, становилось не по себе, заставляя чувствовать на своей спине чей-то взгляд.

Он словно прожигал мне спину, но оборачиваясь, сзади никого не было видно. Ускорив шаг, насколько это было возможно, я шла по направлению к построенному графом вольеру для Румы и Рэма, пытаясь вдыхать воздух ограниченными порциями, не обжигая легкие холодом, и при этом не сбавляя темп. Уже на подходе было видно, что Эрик стоял ко мне лицом, в похожем черном плаще с поднятым воротом, сохраняя небольшое расстояние между клеткой. Рысей не было видно, возможно они сейчас были ближе к берегу, так как сам вольер простирался на несколько километров в сторону моря. От сюда еще не было видно его лица, но почему-то мне было страшно его увидеть. Тело же напротив, начало гореть от воспоминая о его объятиях, и рваться скорее преодолеть это расстояние.

Глядя на него у меня, складывалось ощущение, что я приближаюсь к дикому зверю, потому что я не знала, чего сейчас от него можно было ожидать. Кажется, он думал обо мне также.