Ртутный медальон

- Опять?

- Поняла-таки? - хихикнула она и я кивнула.

- Твоя рука тогда, в детстве, и не была сломана? - констатировала я.

- Почему же? Была. Думаешь зельевику сложно приготовить отвар, чтобы кости были хрупкими. Мать должна была поверить, чтобы поверила ты, а значит все должно было стать по-настоящему.

- Ты больная.

- Я умная, бесстрашная, и четко знаю, чего хочу. Уж лучше, чем ты, которая не смогла признаться Эрику в своих чувствах лишь из-за гордости.

- Почему же ты, не призналась до сих, - парировала я.

- Я ему не нужна. Пока что. Но это изменится. Когда ты умрешь, ему нужно будет, чтобы кто-то склеил его сердце.

- Так ты меня убьешь? - в моем голосе была насмешка, но я чувствовала холодок по спине.

- Не знаю, что такое узнал от матери отец, но теперь единственное его желание, это избавится от вас обоих. Вы бракованный товар, однако, который содержит потенциальную опасность. Ваш дядя не слабо вас изуродовал.

- Что ты несешь?!

- Не знаю, это слова отца. Изначально я и не надеялась, что он позволит от тебя избавится, но Антон что-то нашел, после чего отец поменял свое решение.

- Антон? - не поверила я.

- Забавно, неправда ли. Оба твои рыцаря тебя предали. Один занес секиру, а второй допустил, чтобы она прошлась по твоей шее. Но не грусти, скоро тебе будет нескучно, ты увидишь перед своей смертью как сдохнет твой братец. А я позабочусь, чтобы умирал он очень медленно.

Глава 9. Скрытое тоже бывает видно.

АНТОН

За всю жизнь я ни разу не выезжал за пределы графства, а сейчас чувствовал, что сбегаю.

И несмотря на это у меня не было противно на душе. Неприятно. Досада чувство мерзковатое, но ожидаемое. Не мог же я сказать, что я не рад за них. Черт. Совсем не рад.

Эти двое подходили друг другу, как ветер и огонь, которые друг друга раззадоривают. А я был не при делах в этом дуэте. Сейчас просто все встало на свои места и больше ничего.

Волноваться стоило о другом. Например, о том, что скрывают родители, или что так мучает мать, которая за всю дорогу не сказала ни слова, поочередно сжимая пальцы, смотря в окно через приоткрытую шторку кареты.

Словно ее что-то съедало изнутри.

Но я постоянно возвращался в коридор к ним и чувствовал себя полным идиотом, что остался, а просто не ушел, стоя тогда на лестнице. Но ведь меня не учили сбегать, а учили принимать происходящее. И я принял, как бы при этом мне не было паршиво.

А ведь думал, что будет легче.