Ртутный медальон

Но это не обсуждается, - сказала она холодным тоном и нахмурилась.

Затем поняв, чтобы была строга произнесла.

- Я знаю, ты дорожишь ею, но поверь, это для ее же блага.

Я кивнул, хотя, в сущности, пока не понимал как связан кулон моей бабушки с матерью Валери. Я лишь надеялся, что, когда мы приедем, я смогу что-то узнать подробнее.

Мы недолго ехали в тишине, затем мама поменялась в лице, будто что-то вспоминая. Женщина на секунду улыбнулась, словно бы все проблемы, мучавшие ее отступили.

- Будет жаль, если она не станет моей невесткой, - сказала она, подмигнув, вводя меня в ступор.

Я сначала даже опешил от столь резко сменянной темы.

- Маман, Вы сводничаете? Никогда бы не подумал, - засмеялся я, про себя думая, что она солидно припоздала.

- Я люблю Валери, как родную дочь, но от одной мысли, что мне придется породниться с ее дядей. Я буду против, Антон.

Меня эта фраза задела, и я напрягся.

- Я не думаю, что такое возможно так или иначе.

- Да, я помню, - засмеялась женщина.

- О чем ты?!

- Сколько тебе было? Лет десять? Когда ты приказал притащить пианино к себе в комнату.

Никто не мог понять, как ребенок, который ненавидел играть, каждое утро будил всех звуками аккордов сквозь открытое окно.

Я помрачнел.

- Оказалось, что наша гостья любит музыку, - продолжила, хохоча графиня. - И, если бы ни Перла, я бы не сложила два и два. Ох и забавные вы были.

- Мне было десять, напоминаю, - процедил я.

- Да что ты говоришь, - продолжила она, и я уже понял, что живым из этого не выберусь.

- Поэтому ты бедную девушку на поле не пустил. Трясся над ней, словно она хрустальная. Жаль, что Валери так и не поняла, почему ты не давал ей выходить играть. Знал ведь, что игра будет непростой из-за выездной команды, и она может пострадать. Так оно, впрочем, и получилось.

- Это нормально, она мне как сестра, - отмахнулся я. И откуда в ней внезапно проснулось материнское чутье, не было же ничего подобного.

- Конечно, поэтому ты всегда выручал ее на всевозможных балах, пока твой друг играл в обиженную девицу.

Я, конечно, люблю и Эрика тоже, но порой он так не сносен. Разве можно так обходиться с дамой?

Я покачал головой, глазами давая ей понять, что она вступила на запрещенную территорию. На что женщина лишь рассмеялась и видимо наконец успокоившись, решила, что все сказала и с меня хватит. Она откинула голову на спинку софы и прикрыла глаза. Через несколько минут мама уснула, давая мне возможность переварить услышанное в одиночестве.