Ртутный медальон

Обратно сил добраться уже не будет, как и продолжать пробивать дыру.

Несколько секунд ничего не происходит и наступает мертвая тишина. Огонь коробит сено и деревянные доски, но нас интересует совсем иной звук, и мы с замиранием ждем ответа.

Когда из трубы падает веревка мы почти готовы кричать от радости, но лишь заходимся в очередном приступе кашля.

- Сначала ты, - в его взгляде твердость недоступная семилетнему мальчишке. – Это из-за меня ты тут.

Я хочу сказать, что это не так, но понимаю, что только потрачу драгоценное время.

Я обвязываю веревку вокруг талии и ног, пытаясь придумать, как сделать так, чтобы удержаться на ней. Выходит, коряво и неправильно, но я даже не представляю, как из этого можно сделать что-то другое. Закрываю глаза и дергаю свой конец.

Меня тянут медленно, но я все же поднимаюсь. В трубе горячо, я зажимаю рот и нос, стараясь вообще задержать дыхание. Сейчас мне наплевать на паутину, которую собирает мое лицо, на пепел остающийся на щеках, собранный мною со стенок дымохода.

Я лишь надеюсь, что тот, кто тянет меня вверх не отпустит веревку. Я даже вспоминаю о легенде, что рассказывал нам отец, думая о том, что если бы знала молитву, то попросила бы Ньёрда мне помочь. Но он в темнице, и его положение гораздо хуже, чем у меня.

Наконец я вижу свет. Он тусклый, но мне кажется ярким, словно светит не луна, а солнце. Еще я вижу глаза. Янтарные. Антон. Он смотрит на меня ошарашено, явно не ожидая увидеть. Я соскакиваю, не дожидаясь его помощи и захожусь в приступе кашля, пытаясь нахвататься воздуха.

Здесь тоже полно дыма, но он развеивается ветром, облегчая возможность дышать. Затем развязываю веревку и кидаю вниз.

- Там Эрик? – наконец Антон приходит в себя, перекидываясь через трубу кричит ему, чтобы тот быстрее завязывал петлю. В ответ тишина, но я понимаю, что расстояние приличное и звук просто не дойдет. Тем более вряд ли у него там достаточно кислорода чтобы кричать.

Проходит несколько минут, но веревку так никто и не дергает. Все внутри меня сжимается, а комок подкрадывается к горлу, сдавливая шею.

Мы смотрим, друг на друга не произнося ни слова, оба понимая, что там происходит.

С правого боку начинают лопаться стекла, заставляя нас подлететь от неожиданности. Если там такая температура… Я беспомощно смотрю на особняк, виднеющийся вдали, и понимаю, что бежать туда уже не имеет смысла. Мы просто не успеем.

Антон смотрит на веревку, привязывает ее к штырю на одном из креплений крыши и обвязывает вокруг пояса.