Амос: Любовь Видящей

Моя собеседница зашипела и плотоядно хохотнула:

— Что ж… Расскажи это им!

— Кому? — кусая губы, спросила я.

— Хогупёльсон… — хохотнула собеседница и отступила.

От очередного удара в одной из комнат с грохотом провалились на террасу двери, и я увидела тех, кто бушевал в доме. Меня передернуло от ужаса, но отвернуться и не смотреть я не могла.

Медленно двигаясь и довольно подвывая и причмокивая, по дому брела целая толпа невысоких и одинаково тощих женщин. Выглядели они не лучше утопленников: посиневшие перекошенные лица, изъеденные множеством оспин; растрепанные грязные волосы и покрытая кровью, грязью и гноем одежда.

Заметив меня, эти создания одно за другим довольно захохотали и рванули по террасе во двор, окружая беседку.

— Боль… — Гнилостное дыхание одной из хогупёльсон коснулось моей щеки, причиняя страдания. — Страх…

Они продолжали шептать, довольно смеясь, а я не могла ничего сделать, даже заслониться от них рукой. Каждое новое слово приносило с собой болезненное ощущение в груди.

Кожа начала зудеть, губы припухли и воспалились. Я прикусила нижнюю губу и в ужасе вскрикнула, ощутит вкус гноя во рту. Желудок скрутило в спазме, я закричала, повалилась на мелкие камешки двора и глухо застонала.

Создания склонились надо мной. Не находя спасения, я закричала и закрыла голову руками.

— Нет! Нет! Нет!..

Вскрикнув еще раз, я проснулась, с ужасом и облегчением сжимая плед на груди. Быстро осмотрелась, но ни отвратительного зловония гнили, ни распространяющих его хогупёльсон не увидела.

— Просто сон, просто сон… Дурной сон. Бред… — убеждая себя, твердила я без остановки, обходя гостиную по периметру и всматриваясь в очертания предметов. Только проверив спальню, где все так же спокойно спала Вера, я успокоилась. Руки немного дрожали, поэтому сделала себе большую чашку чая, накинула на плечи плед и отправилась на лестницу, где бодро горела лампочка и приятно дуло в приоткрытое окно.

— Все хорошо… Всего лишь сон… — прихлебывая чай мелкими глотками, твердила я себе.

— Кошмары не смертельны.

В последнее мне не очень верилось, но я заглушила голос фантазии парой глотков горячего и сладкого чая и сжала свободную ладонь в кулак.

— Не спишь? — едва слышно раздалось по-корейски откуда-то сверху.

Я вздрогнула и уставилась на лестницу, но там не обнаружилось никого, кто собирался обличить меня в бессоннице в предрассветный час.

— Думаю, хён, — раздался хриплый ответ, и я узнала голоса.