Амос: Любовь Видящей

Улыбка вышла вялая и отстраненная:

— Я просто думала.

— Тебе всего двадцать, не много ли ты думаешь? — хмыкнул родитель.

Я пожала плечами. Не рассказывать же ему, что порой я чувствую себя куда старше. Иногда, но случается. Опыт. От него никуда не денешься. Я не могу забыть и не могу изменить себя. Сложно делать вид, что я беззаботная юная девушка. На теле не осталось шрамов, но на душе их очень и очень много.

Это потому, что я прожила две жизни?

Или мне все же приснилась иная жизнь, пока я лежала в коме?

В тот день на берегу реки, держа Дже Хёна за руку, мне все казалось, что годы рабства и все страдания не были напрасны.

Ничто не напрасно, если встречаешь важного для тебя человека. А теперь что? Было ли все на самом деле? Было ли все сном? Не важно, ведь уже все закончилось, не вернуть, а шрамы на душе остались.

— Тебе нужно влюбиться, — посоветовал папа, — тогда ты перестанешь быть такой серьезной.

— Думаешь? — хмыкнула я, не став упоминать, что уже влюблена.

Даже нет… Не влюблена.

Как-то раз один человек мне сказал, что между словами «любовь» и «влюбленность» есть разница, существенная разница. И теперь я понимаю, что он был прав. Влюбленность может испариться с той же скоростью, с какой возникла, а любовь же неизбежно ломает тебя и не дает от себя избавиться. Это чувство чем-то похоже на гору, что появляется возле тебя. Она не может исчезнуть, она всегда рядом. И переезд не поможет. Даже если неприятно — живи так! С горой возле дома. Радуйся, огорчайся и смирись с тем, что она всегда рядом.

— Не поможет, — просветила я отца. — Это не так. На меня не повлияет какая-то влюбленность.

Если бы она была для меня возможна... На меня может повлиять только встреча. Одна единственная встреча. Вот только озвучить это отцу я не могу, иначе придется объяснять, почему невозможно назначить место и время.

— Очень жаль, — папа вздохнул и позвал официантку.

— Почему? — теперь уже была моя очередь недоумевать.

— Возможно, если бы ты... Мне, естественно, неприятна мысль, что моя любимая доченька перестанет быть только моей.

.. Но возможно для тебя было бы лучше, если бы ты...

— Пап, мне кажется?

— О чем ты? — стушевался родитель.

— Ты словно пытаешься… выгнать меня замуж, — вполне искренно хмыкнула я. — Мне же только двадцать. Не рано ли? Я еще вполне успею.

— Будь ты замужем, то уже бы не думала так много.

— Давай я лучше буду думать о том, что подарю вам с Машей на свадьбу, а? — выдавила я улыбку.