Пересвет

— Греческим огнём шуганул разбойников!

Вслед за ним засмеялись и остальные. Только вылезший из-под мешка владыка, прищурясь, остро глянул на Светлова, и ничего не сказал.

Один из мужиков бросил верёвку с крюком в сторону лодки. Кошка зацепилась за борт, лодку потащили к паруснику. Там вскочили трое, по ним сразу ударили из луков, и те свалились в реку. Ещё один скользнул выдрой через борт и стрела, мелькнув над ним, только булькнула, пробив волну.

Глава 3

К вечеру начал подниматься туман, рулевой что-то крикнул и один из мужиков, Светлов запомнил его — Кошкомой, тот, что всадил стрелу в шею одному из бандитов в лодке, пробрался к владыке.

— Воилко говорит, что лучше на островах заночевать, а то монастырь проскочить можем в тумане и сумерках, — сказал он, поёживаясь. Вечерняя прохлада уже поднималась с реки.

— Давай, пусть чалится где хочет, — махнул рукой Дионисий. Старика знобило. Он закутался в свой плащ и набросил на ноги пустой мешок. — Весь день плывём, уж голова зачугунела. Хоть горячего поедим.

К Светлову с расспросами никто не лез и он отошёл в сторону от табора. Развёл костерок у воды, подвесил котелок и улёгся рядом на пенке.

— Что с народом не гужуешься? — подошёл к нему Родион.

— Как старик? Трясёт его? — спросил Светлов.

— Ага, как бы не застудился.

— Сейчас я ему снадобье сделаю, только как выпьет, надо сразу тепло закутаться и лежать.

— Ладно, — качнул головой Родион и усмехнувшись, ушёл к табору.

Заварив чаю с листом смородины, Светлов крикнул, чтоб ему принесли кружку.

Хрисанф притащил большущую, на литр, не меньше, кривобокую, из бересты. Светлов налил в неё чаю, плеснул из фляжечки бальзама на травах, того самого, сорок пять градусов который, и сам отнёс владыке.

Тот сидел, укутанный в плащ, и набросив сверху шубу.

— Пей, великий Дионисий, но маленькими глотками, и пока горячее, — сказал Светлов. — Потом ложись за ветром и постарайся уснуть.

Владыка тяжело глянул на него, но кружку взял, понюхал и сделал глоток.

— Как огонь по жилкам побежал, — удивлённо сказал он и отпил ещё.

— Да ты ведун, а не боярин, поди ка?

— Я боярин, — уверенно сказал Светлов. — Пей и ложись.

Он вернулся к своему костерку, подогрел у него банку тушёнки и быстро срубал. Углядел гладко обкатанное рекой брёвнышко, сел на него и закурил.

— Ты непонятный какой-то, — возник рядом Родион. — Вроде всё греческое у тебя, и оружье, и дым пускаешь, и имя. А змею удивился.

— Давно не видел, думал, поубивали их всех, — буркнул Светлов.