Пересвет

— Твой отец хотел его для своих внуков сберечь, да время подошло такое, что ждать нельзя. Я тебе тайно денег дам, шайку свою опять собери и гайда! С этим поясом мне к Токтамышу явиться надо, он ярлык великого князя у Дмитрия в Москве заберёт и мне даст. Тогда вся Русь наша будет!

Золотой пояс императора Византии и римский клинок победы

Патриарх Константинопольский Лев Стипп с удовольствием развалился в низком мягком кресле. Пощупав боковую подушку, он тоном знатока произнёс: «Конский волос, причём арабских лошадей».

Отставив в сторону чашу с вином, Иоанн Комнин, император Византии, пару раз кивнул, соглашаясь с иерархом. Он не знал, чем набито кресло, но при заносчивом патриархе нельзя это показывать — начнёт при случае ввёртывать в разговор, дескать, если уж император в креслах не разбирается, как ему Византией управлять.

— Как дела, владыка? — спросил Иоанн. — С ересями разобрался?

— Сожгли рукописи, четыре воза, — махнул рукой Лев. — В прошлом году больше было. Меньше писать стали еретики, обленились.

Я принёс эдикт, так, посмотреть, да чтоб ты поправил, как полагаешь.

— Какой эдикт?

— О запрете колдовства, магических сеансов и гаданий при дворе императора.

— Ах да, — поморщился Иоанн. — Бабы придворные совсем с ума сошли, волшебников, магов тащат отовсюду. Сдурели. Ладно бы дома у себя или на виллах, нет, прутся во дворец, здесь им удобнее. Воровать этим шарлатанам удобней, стащили уже бронзовые перила наборные. Давай, посмотрю.

Прочитав эдикт и внеся своей рукой правки, император отдал бумагу патриарху.

Тот удовлетворенно кивнул, увидев, что везде смертная казнь заменена на высылку из столицы и взыскание расходов на очищение двора от злокозненных чар. Причём, деньги от этого шли в доход церкви.

— И ещё, сестра твоя Ольга замуж выходит за князя русов, Георгия, — сказал патриарх. — Я подарки освящал намедни и подумал, надо этим дикарям сакральное что-то преподнести. Не просто золото и бирюзу, мечи и шелка, а что-то такое, чтоб они берегли и считали самым дорогим.

Император наморщился. Патриарх был человек толковый, но склонный к возвышенным разговорам, причём, начинал он всегда далеко от сути. А Иоанн, боец и солдат, не любил многословия, предпочитая ему краткие советы или команды, заранее обдуманные и выверенные.

— Перестань! — император махнул рукой. — Говори быстро, что ещё. А то уйду.

— Князю Георгию надо преподнести дар, — сказал патриарх. — Особенный. Чтоб он молился ему, почитал. Чтоб силу Византия чуял через него.