Пересвет

Воилко, приложив ладонь ко лбу, вслух критически оценивал работу рулевых. Четыре лодьи, полные народу, прокатились быстро, набирая ход под раскрытыми парусами.

— Дней через восемь будут на переволоке, — сказал Воилко Светлову. — Дня четыре будут тащить лодьи на брёвнах к Дону. А там уж скатятся до моря. Лишь бы генуэзские заставы проскочить. Ну да, наш владыка всем глаза отведёт, примут за дружину его и послов Токтамыша. А сейчас готовь костёр, боярин, будем островную уху кушать.

— Какую уху? — не понял Светлов.

— Да Родион сейчас примчится, — впервые за последние дни улыбнулся Воилко. — Он уток да осетров привезёт, не зря же на островах болтался. Вот из них уху и сварим. Хотя осетры для смердов хороши, большая да жирная рыба, водная свинья да и только. Я больше судаков да сушёных лещей уважаю.

Родион приплыл вскорости, и вправду, навёз битой птицы да рыбы. С ним были Кошкомой и Данилка-Шерсть. Развели костёр, повесили над ним котлы, принялись варить уху.

Светлов отозвал в сторонку Родю и Воилко, показал им СКС, выполнил несколько упражнений, типа, «на плечо» и «штыком коли», «прикладом бей».

Посетовал, что штыка нет, колоть нечем. Стрельбу показать решил потом, когда патроны в контейнере отыщет. А пока, положив карабин в лодью, открыл железные дверцы, вытащил с краю пару рюкзаков, добрался до ножей. Достал несколько штук, саблю ещё еле достал, придавило её вещами и консервами.

Рюкзаки отдал Роде и Воилко, те оценили подарки, сказали, что удобно сидят на спине.

Ножи в ножнах, с ними не знали, как быть. Вроде такие за голенищами таскают, а тут как быть? Пояса широкие, ушко от ножен не вздеть на них. Воилко догадался, сказал, что это для гасников. Светлов сморщил лицо, не понимая, оказалось, гасник — это верёвка или шнурок для подпояски. Вот на них Родя с рулевым ножи и подвесили. Саблю — с красивой чеканной серебряной гардой и ручкой из чёрного дерева — похвалили. Родя попробовал острие ногтем и восхищённо поджал нижнюю губу.

Примчался княжий бегунец, всё тот же Федька.

— Боярина Александра требует князь! — звонко прокричал он. Бросил взгляд на лодку, подскочил к ней, схватил осетра, что хвост через борт перевесил и бежать.— Вот сопляк! — ухмыльнулся Кошкомой. Остальные заулыбались.

От монастырских изб потянулся народ. Трое дружинников пали на берегу на колени и сунули головы в холодную воду, похмелье выгоняли. Постепенно к лодье собралась вся дружина. Родя велел троим идти со Светловым.