Пересвет

Бумажка оказалась артикулом, Светлов быстро пробежал глазами: «нож „Косуля“ сталь М390, рукоять карельская береза и черный граб, латунь. Артикул 7390-16652. Сделано в России, город Ворсма, Нижегородская область».

— Да ерунда всякая, — сказал, хмыкнув, Светлов. — Написано, что сделано в Китае. Сейчас всё там...

И он осёкся. Что-то не патриотично получается. А что сказать? Нижегородская область, это же здесь, так не годится говорить, так-так-так.

— Извините, ваше высоко, гм-хм, благородие, написано, что сделано в Горьковской области, пардон, княжестве, — доложил Светлов.

Князь кивнул, вроде, знает где это. Ну и хорошо.

— Дарить ножи нельзя, потому дам я тебе за него одну денгу, — сказал Дмитрий Константинович. — Ну, как положено. А за чехол к нему...

Он покачал лезвие, провёл им по руке, волоски посыпались вниз, сдул их.

— За чехол три гривны дам, — князь посмотрел на Светлова. — По рукам?

— Вещь старинная, цены немалой, — вдруг вспомнились рассуждения Маньки-Облигации из «Места встречи изменить нельзя».

— Хотя вам лучше знать, ваше, ваше, товарищ князь.

— Кем ты меня зовёшь всё время? — засмеялся Дмитрий Константинович. — Пьяный, что ли, с утра? Зови по имени-отчеству, а то, нашёл товарища. Ладно, уговорил меня, даю шесть татарских гривен за чехол. Доволен?

— Так точно! — отрапортовал Светлов.

— Вот и хорошо, — князь убрал клинок в чехол. — А сейчас поедем за Оку, покажешь мне, как ты греческий огонь пускаешь. Мне Дионисий похвалился.

Поэтому и вернулся Светлов уже к вечеру, десять патронов сжёг, паля из двустволки своей.

Князю понравилось, и он ещё шесть гривен дал. Но на ружьё не позарился, рукой махнул, баловство, против хорошего стрелка из лука не противник.

— Завтра тогда и начнём собираться, — зевнул Родя. — Воилко, поехали с нами, лодью новую срубишь за зиму, мы поможем.

Рулевой почесал затылок.

— Надо подумать, — сказал он. — А пока давай повечеряем. Утка варёная хороша получилась.

Глянув на искалеченный СКС, вздохнул Светлов и пошёл к костру, есть варёную утку.

Да и руку пора кормщику осмотреть, да перебинтовать.

Под утро заморосил дождь и сонный Светлов долго матерился, пока искал в рюкзаке непромокаемую накидку. Вытащил и спать расхотелось. Поднял голову над бортом лодьи и в мутном осеннем полумраке рассвета увидел небольшую толпу возле своего контейнера.

Светлов откашлялся, сплюнул, глотнул холодного чаю с коньяком из фляги и закурил.

— Боярин проснулся! — загудела толпа. — Боярин, продай нам товар свой китайский.