Пересвет

Но думаю, что он тебе таскать добро такими сундуками каждый день не станет.

На берегу занялся костерок, это Воилко развёл огонь. Дождик уже кончился, за Волгой в хмуром небе солнце пробилось сквозь тучи. Вроде бы день обещал быть погожим. Закурив ещё одну сигарету, Светлов спрыгнул на берег и потянулся. Посмотрел на контейнер, на лодью, на убогий городишко на прибрежных кручах, на торговцев, неспешно обсуждающих свои дела и стало ему немного не по себе.

«Почему никто ничему не удивляется? — подумал Светлов. — Вот змей там, ладно, это местная фауна, а невиданный огромный сундук, ружьё, сигареты, бейсболка! Почему им вообще наплевать на это? Вот русский народ, всё по барабану.

Спроси любого, он ответит — ну и чё?! Да ничё. Может, им не в диковинку всё это, может, тут попаданцы одни кучкуются. Хотя, вряд ли. Просто всем пофик. Что русского человека не касается, того вроде и нету. Хоть саммит большой двадцатки здесь проводи, хоть трамвай, ракету и атомную бомбу покажи. Скажут — ну и чё?! Зевнут, перекрестятся, да пойдут по своим делам. А я? А я считаю, что это правильно».

Тут Светлов и сам зевнул, передёрнул плечами, глянул на Воилко. У того уже закипало какое-то варево в подвешенном над огнём чугунном котелке.

— Разберёмся, — махнул рукой Светлов и отойдя в сторонку, справил малую нужду прямо в Волгу.

Князь нижегородский Дмитрий Константинович стоял на крепостной стене, провожая взглядом поезд своего зятя Микулы. Четыре крытые повозки качаются на ямах, плеская колёсами грязь из мутных луж на жухлую траву.

В одной дочь Мария с внучкой на мягких подушках сидят. Рядом с повозками всадники едут не спеша. Дружина Микулы — бойцов двадцать и полсотни литвинов. В Москву, на службу к великому князю. Пусть едут.

Дочь Мария в этот раз наконец привезла драгоценный византийский пояс Юрия Долгорукого. Схоронил его Дмитрий Константинович вместе с мечом римских императоров надёжно. Пригодятся потомкам его, что править будут. Сундук с драгоценностями, и пояс там же, стоит в каменном тайнике Портомойной башни кремля нижегородского.

Меч, с которым ещё предок его славный Александр Невский выходил на битву, вместе с мечом святого Бориса укутаны в вощёную бумагу, закручены в смолёные рогожи и в глухой каменной нише той же Портомойной башни заложены. Придёт время, вспыхнут стальные клинки над Русью, а пока пусть хранятся в надёжном месте.

Вслед за княжеским поездом поехала и дружина беглого епископа Дионисия. Сам то он, наверное, уже к переволоку подходит.