Пересвет

Да и чёрт с ним, сбежал из зоопарка губернатора или ещё какого деляги. Удивительнее всего — откуда взялся Вадик? Может, он пастухом у носорога работает? Да нет, чушь, ручных носорогов не бывает. Он слишком мощный, чтобы быть ручным. Вадик, Вадик, ты же за мной пришёл, с топором, сука. Точно! Вчера, в деревенском магазинчике, где брал хлеб, видел же мельком лицо, чем-то знакомое, внимания не обратил. А это Вадик и был.

От курева пересохло горло. Наощупь отыскал термос, тот лежал у изголовья, хлебнул чайку, и снова хотел закурить, но нахмурился.

Глаза за пару минут привыкли к темноте, и увидел — а поляна-то отсвечивает белым в свете редких звёзд. Снег выпал ночью, хотя метеосайты вроде обещали ясную и тёплую погоду на этой неделе.

— Снег меньшее из ночных зол, — хмыкнул Светлов, перезарядил ружьё, так, на всякий случай, улёгся на пенку, поправил рюкзак-подушку, закурил и открыв глаза, смотрел вверх, в небо, которого не было видно.

Утром, осмотрев поляну, он подобрал топор, старой, советской ещё работы с клеймом завода «Труд» на лезвии.

Видать, Вадик упёр у кого-то здесь, не с собой же привёз. Нашлась и куча отходов жизнедеятельности перепуганного носорога. То-то он налегке и стриганул по лесу, не догнать. Светлов невольно покрутил головой, нет, Вадик не наследил, он же в штанах был, так с собой и унёс, наверное.

Топор он воткнул пока в берёзу, под которой ночевал, собрал лагерь, допил в два глотка остатки ещё тёплого чая из термоса и решил позавтракать на берегу Волги. Идти до неё вдоль лесной речки километров пять, как раз аппетит разгуляется.

Собрал вещи, внимательно осмотрелся, не забыл ли чего, рюкзак за спину, ружьё на грудь — вдруг носорог опять прибежит, и пошагал по бережку.

Уже отойдя пару километров, вспомнил, что забыл топор, и попустился им. Ну, кто найдёт, тому и пригодится.

Странные ночные дела озадачили Светлова. Он опять припомнил свой расстрел, когда в прыжке летел к татуированному бугаю и вдруг обрушился на пол своей квартиры. В комнате пахло нежилым, в батареях вдруг забулькала вода — опрессовка, машинально отметил Светлов.

Недолго думая, прошёл на кухню и вытащив из ящика стола нож, распилил им верёвку на руках за спиной. Потом он долго курил на балконе, глядя на суетливую московскую жизнь, сходил в «Пятёрочку», взял водки, шпроты и солёных огурцов.

Спать лёг вроде не таким уж и пьяным, а голова утром трещала. Выпил аспирину, наконец-то принял душ и не зная, что делать, позвонил своим, туда, на войну.