Море и Судьба

Шет впитывала каждый жест сестры, и с новой силой забрасывала её на спину, чтобы продолжить путь.

Они несколько дней шли вверх, и когда до конца пути оставалось совсем немного, Моргана вдруг попросила остановится.

“Доверься мне.”

Шет не думала сомневаться, она преклонила колени, как попросила сестра, и та коснулась холодными руками её висков. Шет показалось, что она ослепла - она больше не видела рельефа каменных стен, не видела худой фигуры сестры, но чувствовала, как та тянет её за руку, призывая идти за собой.

Она, конечно, доверяла. Доверяла слепо, как никому другому до неё.

Затем появился белый кусок где-то вдали, пришлось зажмуриться, но ненадолго - когда Моргана отпустила её руку, Шет открыла глаза, пытаясь найти её взглядом, но видела лишь бескрайнее голубое небо, освещаемое невидимым за горой солнцем - закружилась голова, в легких перестало хватать воздуха, горло сразило спазмом, пришлось сесть, но отвести взгляд было невозможно. Рассвет, заставший их на горной поляне, не причинил Шет боли, лишь заставил её поразится такому количеству красок - казалось, она даже не знает названия их всех.

Пожухлая выцветшая трава, белые пики соседних гор, зеленое дерево с гниющими на нем мохнатыми ягодками - Шет навсегда влюбилась в момент умирания природы, как предвестие последующего рождения.

***

Арбутус цвел рано в этом году. Кожистые вечнозеленые листочки тянулись ввысь, а крошечные цветы, похожие на резные кувшинчики, излучали аромат далеко на запад - по ветру. Запах мешался с ладанновой смолой и от такого компота кружило голову - свежий горный ветер не давал совсем потерять рассудок.

Шет задумчиво гладила листочки земляничного дерева, пытаясь побороть комок в горле, что не давал ей даже вздохнуть полной грудью.

— Что случилось? - Аксен коснулась её плеча, обеспокоенно заглядывая в глаза, - это цветы? Что с ними?

Шет отрицательно машет головой - ей не хватает сил, чтобы начать говорить. Она касается зудящего шрама на шее, после беспомощно смотрит в эльфийские глаза.

Целительница охает, приговаривая “что же вы, душа моя”, тянет белые руки, охватывая голову Шет, и укладывает себе на грудь (дроу приходится немного согнуть колени) - Аутриц послушно утыкается в её одежды и кладет ладони на спину.

Весна в этом году началась резко и стремительно захватывала всё, что попадалось ей на пути. Шет не хотела идти через горы, она знала их и проклинала себя не только за слабость, но и за неспособность в ней признаться.