Волшебные рассказы

Нет, я уже не очень мучался от неудовлетворенности собой, смирился с этим, жить стало как-то чуточку спокойнее. Казалось что плохой период, черная полоса в жизни заканчивается, и я зря думал, что, сбившись с курса, пошел не поперек, а - вдоль черной полосы. Удалось обуздать неприятности. Но уходила творческая энергия, не было уже понимания искусства как миссии, пришло осознание того, что чем я занимаюсь это просто слова.

Она забеременела, сделала аборт. Полковник отказался на ней жениться. У него же была своя полковничиха.

Мне было странно, что он решил бросить свою жену с двумя детьми и взять мою сожительницу тоже с двумя детьми. Как потом оказалось, он признался Гале, что это у него не первый случай, когда он полюбил замужнюю женщину с двумя детьми.

Вернулась ко мне как к надежной пристани, хотя эта пристань - тоже страдала из-за ее действий и прочих крупномасштабных политических, экономических явлений. Опять были вспышки агрессивности, сменяемые хитрой, в общем, простой, но действенной женской дипломатией.

Поскольку они встречались по работе, она предприняла вторую попытку. Опять забеременела, но уже не стала делать аборт. И все у нее получилось.

На радостях там наверху решили меня освободить. Но мне не нужно было этой свободы, о которой я уже и думать забыл! Я подал заявление в суд с просьбой не освобождать меня, а, как я ранее просил, дать пожизненный срок. Мне отказали. Я настаивал, но ничего не получилось.

Для меня это закончилось чем-то похожим на провал, крах. У меня начались сложности, потому, что мир изменился.

Неожиданные финансовые осложнения. Мне это было странно, но я не мог прокормить даже себя. Я только и делал, что размышлял над случившимся со мной:

«Независимость наткнулась на другую независимость, стремление к свободе, честолюбие - нашли понимание, но - не нашли поддержки».

Мне казалось, что у нас было сильное чувство солидарности, особенно ощущаемое ею, что наше благополучие - существует благодаря нашему странному союзу.

Расставание длилось и длилось.

Оно уже стало значительной частью жизни. Периодически она поручала мне детей. Благодаря браку ее статус повысился. Я же был по-прежнему никчемный неудачник.

Меня перевели на вольное поселение. Но я уже привык к своему заключению. Первое время меня мучила клаустрофобия, все хотелось куда-то бежать, что-то делать. Постепенно я привык к распорядку, мне уже нужно было получить разрешение, чтобы куда-нибудь отлучится. А разрешения было поучать не у кого.