Волшебные рассказы

Я в данном случае не себя имею в виду. Галя какое-то время не появлялась, у нее случились серьезные проблемы в ее собственной семье, как я потом узнал, ей было совсем не до Черного пуделя. Но эта Собака - не растерялась. Она выходила на прогулки, ее подкармливали знакомые, соседи. И она даже сделала попытку приручить кого-то двуногого. А может и не раз?

Но бомжа своего она потом прогнала. Или он сам ушел? И когда мы однажды случайно встретились, она меня узнала и, как в первый раз в Бицевский парк, я был приведен к ней, на этот раз, в ее логово.

Там было довольно запущено, прыгали блохи.

Они жили здесь вместе с кошкой Сильвой. Ну, с кошкой особых проблем не возникало: сухой корм в миске на полу еще оставался, в блюдце на донышке - мутная вода. Только очень воняло ее кошачьим отхожим местом в прихожей.

Это была трехкомнатная квартира, полная вещей умерших хозяев. А от меня в то время как раз ушла жена, мне надо было где-то перекантоваться. Можно и в этой халупе, подумал я. Я ее покормил, помыл кошкин таз, прибрался чуть-чуть и понял, что тут можно жить: телефон работает, стекла целы.

Чего еще нужно? Когда потеплело, я ее постриг, сводил на пруд искупаться, и она очень быстро приняла человеческий вид.

Через некоторое время пришла Галя, она совершенно не удивилась, и не возражала, что я тут живу. Нужно же кому-то платить по счетам.

Со мной у нее впервые началась нормальная жизнь. То есть она всегда была более или менее накормлена, жила в тепле, но хозяева ей попались, как я уже сообщал, люди пожилые, они болели.

Потом умирали. В ее жизни долго длилась полоса смертей. Это вам не просто «черная полоса». Это мрачная, могильная полоса. Черный пудель хорошо знает дорогу на кладбища: Семеновское, Хованское. Пережить все это можно только если все зарастает как на собаке, или при щенячьем отношении к жизни.

В первое время она была просто счастлива исполнять привычные обязанности компаньонки, обзаведшись в моем лице хозяином и другом. Заливалась своим веселым лаем.

Хотя я старался приходить к ней только на ночевку. Мы забирались на кровать, на которой спали и умирали люди. Она прижималась ко мне теплым боком, умиротворенно вздыхала…

Потом она стала присматриваться ко мне, постепенно сообразила, что я - не такой как папа с мамой, а все-таки существо немного другой природы, хотя той же породы. Я больше похож на того бомжа. Ей не трудно оказалось меня раскусить, в смысле: понять мои повадки. Она же во все вникает.