Как опоздать на собственную смерть

никакой иной цвет в традиционной символике не допускается, хотя с середины XX века в ее одежде иногда стали использовать и голубые тона. ее головной убор – восьмилучевой венец, шитый серебром и жемчугом.].

События на экране перенеслись в Нью-Йорк, потом в Лондон, затем в Париж. Демонстрации мужей, не желающих несколько веков жить со «старыми» женами, пикеты у пенсионных фондов с плакатами «Нам больше не нужна пенсия!», преподаватели, сжигающие учебники… У Алены закружилась голова от этой карусели столиц и событий.

Но телеканалы всех стран наперебой спешили сообщить миру о сенсационном открытии.

– Вечная молодость! Машина молодости! Нет старости! Мы все будем красивы и здоровы! «Снейгурочка, Сноугурочка, Снегуроучка!» – на всех языках мира с постоянством заезженной пластинки или ученого попугая охочие до горячих новостей журналисты повторяли и повторяли еще даже плохо отредактированный текст, на разные лады коверкая русское слово.

– Боже мой, что творится. Все будто с ума посходили. К дверям небольшого частного института очередь длиной в километр.

Репортеры беснуются и, как вурдалаки, лезут к ним и в окна, и в двери. Мир накрыло цунами неожиданно выброшенной в массы информации. Умелый, черт побери, ход!

Алена машинально нажала на красную трубочку, не задумываясь, прервав словесный понос подруги, так и оставшийся без внимания… Тут в довершение всего позвонил хозяин издательства. Алена представила этого милого толстяка бегающим из одного угла кабинета в другой и судорожно сжимающим телефон.

Он так кричал в трубку, что девушке пришлось отодвинуться, дабы не оглохнуть. Путаясь от волнения, он практически давал ей задание на миллион: раскопать всю информацию об этом открытии, доискаться до самых корней.

– Что, как, кто заплатил, на ком испытали, какие законы нарушили… Пиши! Артемов Дмитрий Сергеевич, известный танатолог. Бегом к нему, Ирина перешлет тебе контакты. Бери у него интервью! Ты поняла? Узнать все! Все грязное белье вытряхнуть, весь мусор перекопать! Я жду от тебя сногсшибательный репортаж! Вперед! Порви их! – резкие короткие фразы обычно свидетельствовали о крайней возбужденности издателя.

Сегодня они были уж чересчур короткими, да и к тому нерезкими. Наконец последовали хруст и хлопок – трубка офисного телефона полетела на свое место.

От всего услышанного и увиденного за последние тридцать минут у Алены к горлу подступил комок. В голове билось слово «танатолог». Тут ее осенило.

«Димон!» – выдала память.