Сны Эйлиса. Книга II

Нить колыхнулась и рассыпалась с гулким хлопком, откинув Раджеда к порталу, ударив спиной о стену. В глазах потемнело. Сила в последний миг позволила обвить себя защитным коконом.

— Не один ты так умеешь. Да, мы ничтожные потомки первых льоров — они играли с этими рычагами не хуже Стражей Вселенной и семарглов. Поправка, ты — ничтожный потомок. А я иду своим путем! — усмехнулся Нармо.

— Вы умеете только разрушать! Своей злобой вы убиваете даже нити мироздания! — прохрипел с ненавистью янтарный льор, немедленно вскочив на ноги и готовясь к новой сокрушительной атаке.

Он храбрился, точно с пылью слетала легкая оторопь перед неизвестным. Бояться — это нормально для всякого солдата и полководца. Страх до известных пределов завещает ценить жизнь, однако ныне он проникал неприятным холодом, лишая главных козырей.

Борьба выходила на новый уровень, когти да боевые заклинания становились мишурой. Теперь и янтарь, и яшма управляли нитями мироздания. Но магия Нармо терзала и разрушала, будто намеренно приближая неминуемую гибель Эйлиса.

Раджед осознал: он не имеет права проиграть.

Нармо обнажил когти и ими подцепил несколько нитей, взмахнувших ветвями дерева, выкорчеванного ураганом. Раджед поймал разбушевавшиеся незримые канаты, отчего кожу рук беспощадно обожгло. Боль застила глаза, но предельное напряжение заставляло лишь отчетливее рассматривать цельную картину. Нармо теперь тоже ее видел. Илэни же стояла в стороне возле расколотых часов, пребывая в вечном созерцании мира мертвецов.

Она представляла иную угрозу.

Ведьма вытянула руку и попыталась обрушить известное — но от этого не менее страшное — заклятье беспричинной боли.

«Все, как в тот раз! Двое на одного!» — подумал Раджед, сдерживая атаку Илэни, пытаясь без помощи рук управлять магией нитей, которые подчинил себе проклятый паук Нармо.

Воздух раскалился и скрипел, с трудом обновляясь в мехах легких. Раджеду казалось, что он растянут над пропастью и держится посреди разорванного каната, едва сжимая неподатливые скользкие концы веревки.

«Держал цепи тьмы», — вновь вспомнились слова Сумеречного Эльфа. В тот миг янтарный льор в полной мере понял, что испытывал его друг. Злая магия, что наступала в двух сторон, утягивала силы, а на кону стояли целые миры.

И нити, корни древа мирозданья, тянулись и извивались, сочились потом из пор, слетали взглядом с ресниц.