Сны Эйлиса. Книга II

После — решат перо и чернила. Вернее, мечи и магия. Мир — это полотно, пергамент. Мы сами пишем наши истории. А кто-то наблюдает, и это зритель, читатель всей этой канители. Эй, вы, кто читает, кто осуждает, что вы сами-то написали?

— Вряд ли столько же темных дел, сколько ты, — отозвался Сумеречный Эльф, не желая более продолжать этот ненормальный диалог. Он покинул башню в твердой уверенности, что его участие в этой истории только начиналось, а появление и побег Софии — очередной виток в жизни Эйлиса.

Как известно, все возвращается. Но всему свое время.

***

Эльф еще два дня бродил по дорогам Эйлиса. Бывшие просторные тракты сначала заросли травой, а потом окаменели. Страннику не встречались ни великаны, ни орлы. Только изредка под подошвой тяжелого сапога с загнутым окованным носком хрустели рассыпающиеся пылью цветы, что превратились в холодный гранит. Снег лишь в отдельных местах укрывал поземкой растрескавшуюся почву, что едва ли напоминала землю.

«Это крематорий душ… — рассматривал безучастно-грустные картины Сумеречный Эльф.

— Эйлис, Эйлис, кто же разбудит тебя?»

Раньше все представлялось предельно ясно, и Страж почти смирился с ролью наблюдателя, безмолвного, почти неуловимого. Но черная пелена неведения отныне давала немало преимуществ и долгожданную свободу. Сумеречный Эльф осмыслял это, пока пешком добирался до башни Раджеда. В лицо, совсем как в старые времена, ударял привычный ветер, сбивал капюшон и превращал свисавшие до плеч каштановые волосы в сосульки.

И холод, пронизывающий тело, отрезвлял и отвращал от преступных мыслей о безысходности и тьме.

Если уж Нармо намеревался так или иначе довести до состояния бессилия, то оставалось лишь одно — не поддаваться ни на какие провокации. Истрепанные нервы последнее время слишком часто давали непростительный сбой, и мрак прорывался через створки сознания, точно петли незримых ворот срывал ураган.

Да еще тяжелым камнем на сердце жгла ссора с Раджедом.

Раньше удавалось поделиться с ним своей болью и выслушать его печали. Раньше Сумеречный Эльф верил, что у него есть друг. Но после случая с Софьей убежденность растаяла. С одной стороны, Сумеречный Эльф ни в чем не винил себя, ведь он поступил честно и защитил девушку. Но с другой — Раджед бессчетное число раз проклинал его, в каждом уголке Вселенной острым ударом плети доносились его возгласы.

«Прости меня, но так нужно. Но… Прости.