Сны Эйлиса. Книга II

И где-то очень далеко, возможно, в другой галактике, находилась возле раскаленного желтого карлика планета Земля.

В книгах из иных миров сохранились записи о том, что кое-где технологии позволяли путешествовать среди звезд. Но в Эйлисе не разрешал слишком плотный слой магии, укрывший мир непроницаемым панцирем. Да и кто сумел бы построить те чудесные корабли? Из чего? Ведь даже большинство полезных ископаемых обратились в грубый камень. И единственным способом побега оставался по-прежнему портал.

«Здесь ничего нет, совсем ничего… Только пустошь», — вздохнул льор.

Как-то раз Раджед в глубоких раздумьях добрался до деревни каменных великанов. И тогда вспомнил, какой тяжкий грех гнева лежит на нем.

Среди старинных развалин разрушенной башни давно поверженного льора стояло множество огромных статуй, точно собранных примитивными людьми из неотесанных камней. Но чародей знал, кто скрывался за этим деянием. Ведь это он погрузил в вечный сон всех великанов! Хотя… может, ускорил необратимое.

Теперь они все вместе видели каменные сны, лишь он мучительно ждал, когда короста начнет покрывать руки и ноги. Он не ведал, придется ли терпеть долгую изматывающую боль или все произойдет незаметно. Чума окаменения… Чума разложения душ…

Внезапно Раджед ощутил на себе чей-то пристальный осуждающий взгляд. Он обернулся, и вновь сердце сжалось неведомым доселе стыдом: перед ним стоял мятежник Огира, совершенно неподвижный, лишь человеческие глаза непримиримо полыхали, точно в те годы, когда разъяренная толпа штурмовала подножье янтарной башни.

Тогда льор лишь потешался над ними, вовсе не вникая, что толкнуло их на такой шаг. Наиболее ретивых для забавы бросил в темницу, да лет через десять выпустил. Для льора-то сущая ерунда, а для ячеда — достаточный срок. Раджед вспоминал все свои поступки, поражаясь, как легко и беспощадно он играл с людьми. София не приняла его правила. И что-то сдвинулось в понимании мира.

— Огира… — констатировал Раджед, садясь напротив на обломок скамьи.

— Что, тяжко стоять вот так? Я тоже себя чувствую… будто уже окаменевшим. Ты ненавидишь меня, правильно ненавидишь. Я сам не ведал, что творил. За это, наверное, и заслужил ненависть Софии. Как теперь исправить — не знаю, та магия куда-то подевалась, в голове туман какой-то. — Льор с искренней горечью рассмеялся: — Да, проклятый мятежник, мне стыдно перед тобой за эту пытку. Прости меня.