Сны Эйлиса. Книга II

На западном материке оно царствовало повсеместно. Хотя, может, Нармо копался в могилах где-то рядом, а его никто не замечал.

Янтарный чародей ожидал новой атаки на башню. Он осматривал свои владения, все чаще возвращаясь к каменному великану Огире.

Огире — предводителю восстания ячеда, несокрушимому, несломленному. Олугд много рассказал об Огире, вспоминая все, что поведала Юмги. И теперь отец и дочь обратились в камень. Ее-то чума еще миловала, оставив на веки вечные в образе прекрасной статуи, а он долгие десятилетия скитался в беспамятстве каменного великана.

«Мы всё это заслужили. Мы, а не они, — осознавал Раджед, вспоминая найденный ячед, укоряя почему-то голосом Сумеречного: — Но ты по-прежнему для них ничего не делаешь».

Он оправдывался, говорил, будто сторожит зеркало, оттого ему не до забот, что наполнили малахитовую башню. Янтарный льор только поражался Сарнибу, который буквально расцвел, когда его пристанище унылых дум наполнилось множеством новых людей. Что приятного он находил в них, шумных и суетливых?

Раджед понимал, что на самых пышных балах уставал и от равных по статусу, рассыпался в комплиментах, но тут же оценивал, кто строит заговор и готовится вонзить нож в спину.

Он всегда раскрывал первым любые махинации интриганов и беспощадно сокрушал недругов. Один раз подлил в напитки заговорщиков их же яд как символ настигающей мести. Вельможи — не ячед, но и не льоры, слабые чародеи — намеревались заполучить власть в льорате. Однако жестоко поплатились. И так случалось не один раз. Потому Раджед, наверное, презирал людей за их алчность и тупость, но и сам сделался зеркалом их пороков.

Кому принадлежит отражение? Человеку ли? Или все же зеркалу? По крупице оно поглощает свет. И если перед ним постоянно маячит темнота, то стекло тоже чернеет. Так случается с зеркалами душ. Впрочем, все это не оправдывало того отвратительного лицемерия, что он постоянно нес в своем существе. И не скрашивало томительного одиночества.

«Все меня покинули. Значит, такую жизнь прожил.

Значит… заслужил», — думал Раджед, застыв на самой вершине башни посреди сада зачарованных роз. На каменной скамейке когда-то сидел Сумеречный Эльф.

Где же его носили бури Вселенной? В какие галактики кидали, какие миры открывались перед ним? Помогал ли он кому-то или же разрушал, поддавшись воле искушения? Он унесся подальше от прямого ответа. И это отзывалось гнетущей обидой, ощущением предательства, которое горчило на языке невысказанным негодованием.