Сны Эйлиса. Книга II

Остатки обеих армий глядели друг на друга, но не замечали. После пережитого кошмара они уже не видели друг в друге настоящих врагов. Что им оставалось теперь? Оба правителя погибли первыми. Делить было больше нечего. А что они вообще делили? Имела ли хоть когда-то смысл эта борьба?

В очерствевших сердцах проснулась тревога: неужели все, во что верили, — ложь?

Обескровленные ужасом Ночи Погибели, как ее впоследствии назвали, оба королевства замерли на долгие годы. Они боялись возвращения Серебряного Ужаса, и страх сплотил их, заставив однажды забыть о великой вражде.

Однако это случилось много позднее, все грядущие события подсказало всезнание. В масштабе истории неудавшийся Страж даже сотворил благо: прекратил бесконечную войну. Но сколько жизней было загублено за одну ночь… Неужели так и работала сила Стражей Вселенной? Неужели такими их и замышляли? Похоже, именно такими: они жертвовали миллионами, чтобы спасти миллиарды. А Сумеречный Эльф только нарушал свой долг, когда приходил на помощь кому-то одному.

***

Сумеречный Эльф очнулся где-то на окраине гигантского города в подлеске, и содрогнулся — его покрывала кровь. С ног до головы он измарался в этой багряной субстанции. И не удалось бы вовек отмыться от нее.

Тьма отступила отголосками безумия. Но неудавшийся Страж в панике рассматривал свои руки, свой меч, доспех из драконьей кожи, подкованные металлом сапоги воина — все слилось единым пятном, отяжелев от пропитавшей их густой влаги.

Кое-где она уже запеклась уродливыми бурыми разводами, но где-то стекала свежими ручейками.

Отросшие по воле хозяина темно-русые волосы свисали алыми сосульками. Сумеречный Эльф суматошно пытался выжать их или вырвать с корнем. Ужас от содеянного перехватывал судорогами горло, вырывая нервозный клекот.

«Раджед… Я… Проклятье! Все, как и планировал Нармо! Он нападет на башню! Радж! Ты должен услышать меня! Должен! Тебе грозит опасность! Опасность!» — метались безумный мысли, но телепатия не работала.

Сумеречный Эльф попытался подняться и только выгнулся выброшенной на берег рыбой, рухнув ничком, вгрызаясь зубами в снег.

Он зло пережевывал снежинки, едва не рыдая от досады: он, самый сильный и могущественный, попался на такую уловку. Вновь не совладал с собой, с этим вечным разладом двух противоречивых сторон его личности. И вот ныне по его вине мог погибнуть лучший друг. Янтарный льор еще не ведал, что Нармо подчинил себе почти все беззаконно украденные самоцветы.