Две подруги

Скоро девушка уже и не рада была, что они все это затеяли. С каждым днем ей было все тяжелее обманывать его, так как она все больше к нему привязывалась. Ранее она лишь издали восхищалась им как недоступным кумиром, теперь же увидела так близко рядом с собой человека, который ей с каждым днем нравился все сильнее. Как же стыдно ей будет смотреть в глаза любимому, когда все раскроется, с ужасом думала она. Для нее будет очень тяжело увидеть разочарование, а, может, и презрение в его глазах. Она боялась признаться, да и не могла подвести подругу.

Кроме того, она знала, что граф будет очень сердиться. Он был вспыльчивым человеком, мог приказать ее выпороть или даже запереть в подвале на какое-то время. Правда, он был отходчив, и остывал довольно быстро. Желательно было переждать первый гнев.

Андриан сперва ничего не подозревал. Раньше ему нравилось ухаживать за Миоликой. Он восхищался ее красотой, и ему льстило, что у него будет такая красивая жена. Девушка была и неглупа к тому же.

Он старался заслужить ее расположение, дарил цветы и подарки, она же обращалась с ним дружелюбно, но довольно прохладно. Делала она это словно по необходимости. Он успокаивал себя тем, что со временем она проникнется к нему симпатией. Но тут девушку словно подменили – его Миолика (перевоплотившаяся Марьяша) стала смотреть на него с такой же симпатией, как и он на нее. Если до этого в ее присутствии было холодно, то теперь тепло и уютно. Теперь девушка с удовольствием с ним общалась, и им очень нравилось беседовать, так как всегда находилось много общего. На многое они смотрели одинаково. И Андриан тихо радовался, что девушка наконец оттаяла, чувствуя, что теперь юношеская влюбленность постепенно уступает место нечто большему, и крепнут его чувства. Он надеялся, что и изменившаяся Миолика чувствует тоже. Им было очень хорошо вместе. Было заметно, как приятно ей его общество, да и любое прикосновение. Даже, когда общаясь, он просто брал ее за руку. Но в последнее время что-то его смущало в ней. Он знал ее с детства, и что-то неуловимое не давало ему покоя. То ли немного отличалась походка, то ли манера поведения. Он не мог понять, что не так, и даже ругал себя за подозрительность. Однако многолетние привычки не меняются так быстро. Она вела себя почти так же, как всегда, если не считать того, что стала очень тепло к нему относиться, но ступала чуть менее уверенно, да и вела себя скромнее.