Сети Поднебесья

Но особенно яркие возвращаются к нам в детях. Быть может, это был последний дар Создателя по немощам нашим.

Алерон вздохнул. А Сильвия уже внимательно смотрела на Алерона. Пить вино дальше она не отважилась.

- Я ушел, оставив девушке дитя. Она же не могла позвать меня, не зная ни имени, ни рода. Бывало, мне хотелось вернуться в тот храм, но всегда находились дела, как мне казалось, более важные. Однажды я испытал странную тоску и боль, причину не понял, боль вскоре покинула меня, но тоска не стихала - словно бы я потерял нечто важное, сверхценное.

Мы не были по закону нашего мира или мира людей соединены законными узами. Однако, я понял, что в глазах Всевышнего это не так, я ринулся в поисках храма, и…опоздал. Я нашел пепелище и давно высохших на жарком солнце мертвецов. Зеленые оазис слился с пустыней. Кто-то напал на храм и разорил его. Маленькая жрица погибла при нападении, или же погибла позже. Но последнее - ее смерть, - было для меня очевидно. Разочаровавшись в себе и мире людей, я дал слово, больше никогда не возвращаться.

Смерть, болезни и печали преследовали меня там.

Время шло, стирая воспоминания и оставляя только грусть. Пока однажды все Поднебесье не накрыло волной рушащейся магии целого мира, нескончаемой боли - рвало само пространство. Но Светлый Владыка лишь сокрушенно покачал головой - это мир людей, и мы не должны вмешиваться.

Алерон внимательно посмотрел на Сильвию. Княгиня сохраняла безмятежность как в лице, так и в мыслях. Хозяин замка продолжил, так и не отпуская её руки:

- И вот я снова ощутил ту боль, как и с моей маленькой жрицей, но только острее.

Зов не был слабым отголоском. Звала моя кровь! Тот, кто звал меня, умирал. Умирал в жутких муках, само его естество изменялось в них. Я взял своих крыланов и прошел Грань на последних точках жизни камней. Я нашел Алеона в лесу у Самой Грани. Жизнь его человеческой половины иссякла, но эльдары сильнее к смерти и моя кровь еще теплилась жизнью.

Нефриловый шлем и оковы - что может быть страшней!? Только пытаться творить магию, да еще и сильную, в них! Магия и нефрил искалечили его, нефрил вошел в кровь, неся неутолимый, негасимый жар.

Я едва успел вынести юношу. Его кровь рассказала мне больше, чем слова. Так я обрел сына... Дитя, прости, что тогда не спас тебя! Алеон бредил, а из образов я не сложил всю картину. Камни погибли, и дорога между мирами оборвалась.

Алерон, не дожидаясь ответа Сильвии, продолжил.

- Алеон болел еще много месяцев - нефрил держал его в плену.