Сны и реальность Саймона Рейли

Но почему-то именно перед походом к Иллории здравомыслящий скептик её уснул и разомкнул свои заспанные очи только сейчас...

Что ж, закончим предаваться воспоминаниям и вернемся к тому моменту, когда мама вышла из нашей квартиры, оставив меня наедине с кашей.

С большим трудом покончив с овсянкой (меня учили, что выбрасывать еду плохо), я налил себе чая с молоком, опустил ложку, мерно размешивая получившуюся тёплую жидкость. Я всегда разбавляю горячий чай холодной водой, правда, нужная концентрация тепла получается не сразу, и на несколько секунд я становлюсь химиком, переливающим воду из одного сосуда в другой.

Часы на кухне громко тикали, секундная стрелка выстукивала ритм бесконечности, растянутой и непонятной. Я никуда не торопился, вытянул ноги на противоположный стул, медленно приподнял чашку и поднес к губам, чтобы отпить, поморщился и отправился доливать кипяток.

В этот самый момент, словно камешек в голову, ударила писклявая трель телефона, и я, подскочив от неожиданности, чуть не пролил содержимое кружки.

Пробормотав, какой дурак осмелился прерывать мою беспечность, я медленно вышел в коридор. Ничего, кому надо, тот дозвонится, а если не в силах подождать и четырех телефонных гудка, значит, мой ответ на том конце провода не очень-то нужен!

— Прикинь! Мне предки ролики подогнали! — радостно хвастался из трубки, приглушенный голос моего приятеля с фамилией Оважкин.

— Поздравляю, — я сделал вид, что рад за него. — Тем более ты ролики всё время у родителей клянчил. А это, своего рода, маленькая победа.

— Правда, они от двоюродного брата достались... — смущенно признался Оважкин. Он стеснялся материального положения собственной семьи. Родители редко покупали ему что-то новое и дорогое, деньги берегли, которых и так не хватало.

— Ничего страшного! Главное, что колесики есть... Ведь есть? — я даже начал иронизировать, чтоб его подбодрить.

— Да, — голос на том конце трубки развеселился. — Саймон, вываливайся во двор, заценишь!

— Сейчас буду.

Я вернулся на кухню, заглянул в свою чашку, понял, что не хочу это допивать, и вылил всё в мойку.

Светло-коричневая жидкость растеклась по грязным вчерашним тарелкам.

И в хорошем настроении вышел во двор.

Старушки, у которых головы были покрыты узорчатыми платочками (чтобы не напекло), как всегда сидели на облезлой скамье у подъезда и обсуждали цены, еду, власть и собственные недуги. На детской площадке мамаши выгуливали детишек. Я зевнул и принялся ожидать своего приятеля.