Сны и реальность Саймона Рейли

И на этой неловкой ноте они вошли в полицейский участок. Кабинет следователя по фамилии Тушканчик (Саймон, когда он особо ему не нравился, называл его «Хомяком») находился прямо по коридору. Они молча прошли мимо доски почёта с чёрно-белыми довольными портретами полицейских, мимо плаката с грозного вида домохозяйкой, которая призывала «Уходя, выключай свет!», готовая огреть сковородой каждого, кто её ослушается, мимо стенда с лицами, которые особо опасны и разыскиваются.

Наконец, остановились возле двери, вывеска на ней гласила: «О. Тушканчик. Старший следователь». Саймон с тётей Машей неуверенно переглянулись и вошли.

Тушканчик, как Саймон подметил ранее, ассоциировался с хомячком, таким же кругленьким, маленьким и с пухлыми щеками. Да и выражение лица у него было хомячье. А еще он постоянно что-то жевал.

В этот раз он ел массивный бутерброд с колбасой и огурцами.

Когда Саймон с тетей Машей вошли, он добрался уже до его середины.

- У меня обед! – недовольно чавкнул он.

- Мы можем и подо... - не закончила Мария.

- Вы же сами звонили Марии Радужниковой полчаса назад и требовали приехать на опознание, – перебил Саймон, стараясь казаться невозмутимым.

- Ну, так почему вы не в морге? – не понял следователь, чуть не подавившись куском колбасы, огурец выпал с «лодки» и плюхнулся на пол.

- Мы решили посмотреть фотографии с места происшествия, чтобы удостовериться, нужно ли ехать.

- У нас тут не фотостудия!

- Просто покажите нам их. Мы имеем право знать.

- Мария Радужникова может и имеет право, а насчет вас...

Бормоча эту фразу, он вытер рот рукавом, достал из-под стола папку с делом, открыл её, и протянул Марии фотографию погибшей.

Тётя Маша посмотрела, губы у неё задрожали, и она полезла за носовым платком. Заметив, как она отреагировала, у Саймона ёкнуло сердце, неужели это правда Карси? Он подрастерял свою уверенность и опустился на стул рядом с тётей Машей.

- Я и вам разрешаю глянуть, – позволил довольный Тушканчик, радуясь, что нашел на него управу.

Юноша взял фотографию, готовясь к худшему, и посмотрел на неё.