Настенька

Я наклонился к бледному лицу красавицы Настеньки и…

***

Где-то вдалеке раздался мощный артиллерийский залп. Мне даже почудилось, что это пальнули с крейсера «Аврора». Но могли и с Петропавловской жахнуть, как пишут в Интернете. Но это точно была не петарда слишком густо в нижнем регистре.А затем, краем глаза, я увидел, как по набережной, прямо к нам, приближается революционный патруль из матросов и солдат. И ещё я услышал знакомый голос моего друга Коли.— Беспяткин! Немедленно прекрати эту мелодраму! Смирно, стоять! — рявкнул он.

Я резко выпрямился и поправил несуществующий воротничок. Всё плыло перед глазами. Леший, матросы, зелёная шляпа лепрекона, Пушкин, ангел с крестом и японский флаг… Сквозь эту странную муть я услышал, как кто-то или что-то плюхнулось в струи канала. Я даже почувствовал брызги воды на своём лице. Эти брызги были холодны, но удивительно живы. Некая реальная свежесть накрыла меня подобно тому ощущению, когда прокалывают палец для забора крови. И тут я медленно моргнул.

***

Я сидел, опёршись спиной о чугунные перила и видел, как леший Коля наливал мне в стакан самогонку.

Я выпил её и в голове пронеслись вихри враждебные, а также все недавние события.— Ну что, полегчало? — спросил Коля.— Да, нормуль. Чё это было вообще? — ответил я, качая головой.— Это банальная вербовка, таких простаков как ты. Хорошо, что мы с братвой вовремя подоспели. А то дежурил бы ты сейчас в Индии или в Секторе Газа каменным духом под прикрытием.— Чего ты несёшь, друг?— Не забивай голову, всё равно не поймёшь. Вот твоя барсетка. Лепрекон сдан, куда следует, революционным комитетом. Санта Клаусы отправятся к Северам на оленях утром ранним. Дед Мороз под капельницей. А утопленница твоя в розыск объявлена, за ней поди делов томов на десять…— Утопленница?— Обычное дело. Но если не словим болезную, то быть ей женой твоей. В реальной жизни встретитесь и поженитесь. Она тебя идентифицировала и уже не отпустит. Вселится в какую-нибудь учительницу или провизора, и жить вам долго и счастливо. Это нормально.— Это всё ненормально… Я же буду теперь навязчиво бредить обо всей этой дряни… — взмолился я.— Не ссы! Мы тебя на ноль вернём и всего делов-то, — улыбнулся леший. — А теперь поднимайся. И пора бы уж нам в родные пенаты. Тут и так много шума наделали, а за это нас не особо жалуют в Управлении.Я встал на ноги не совсем твёрдо и ещё раз взглянул на таинственный образ города на Неве. Вернее, на небольшую его часть, что досталась мне в эту новогоднюю ночь.