Наследие. Нимфа

Позже что-нибудь испечь нужно и выдать за тайный рецепт.

После позднего обеда, переместилась на летнюю веранду и включила телевизор. Маркиз тут же проявив наглость улегся на моих коленях громко замурчав. Так и сидели: «маленький трактор» и я зависшая не в новостях, которые деда гонял с утра до ночи, а в информации из блокнота.

Песенка загадка-путеводитель звучала для меня темным лесом, но больше всего напрягало – кто такая Элелия? Мужик в капюшоне ничего моей бабушке не объяснил. От кого она получила камень, что он означает, что вообще нужно сделать и почему Элелия в заточении? Она преступница?

Голова гудела от переизбытка информации, но ответов дать мне никто не в силах.

Погладила осколок камушка, сейчас его тепло лишь раздражало. Неужели мне придется что-то искать и идти освобождать преступницу Элелию? Только с какой стати? И вообще, я не желаю! Да я даже это представить себе не могу. Приду, допустим, в тюрьму к этой самой Элелии и что? Как освободить? Побег ей что ли устроить? Залог вносить за нее не смогу из-за странного товарооборота в сказочном мире, да и не знаю я ее. Раз сидит, значит заслужила. Пусть грехи отмывает… или отсиживает… В общем, раскаянье ей лишь поможет. Чистосердечное.

– Ну что, внучка, поможешь деду за скотиной сходить?

Встрепенувшись глянула на настенные часы. Ого! Я и не заметила, что день уже к концу подошел. Поднявшись на ноги – кот давно слинял на улицу – отключив телевизор пошла в табун за коровами. А, когда сгустились сумерки, меня ждало парное молоко и жареная картошка.

Мммм, вкуснятина!

***

Выходные пролетели в хлопотах. Помогала деду по дому, кормила птиц, ходила в табун за скотиной, убирала грядки, собирала ягоду с яблоками. И ела от пуза, как говорится. Работа выматывала и превращала меня в голодного волка.

А вечерами, сидя за столом у телевизора, мы пили чай и много болтали. Деда всегда имел в запасе интересные истории из жизни. Всегда удивлялась откуда у него столько их? У меня в свои восемнадцать лет, лишь одно приключение состоялось, и то, в другом мире в который никто не поверит.

Кроме мамы, да и она сомневается в правдивости моих слов.

А ночами, мне снился Аодх. И я раз за разом оказывалась в пентаграмме. Выглядел он уже не так болезненно, а его поцелуи отодвигали рассудок далеко запирая на тяжелые засовы. Мне все трудней и трудней было ему отказывать. Его губы обжигали, а объятия приносили приятные мурашки.